Александра. Большая игра. (книга вторая)

И много, что он сказал?

— Много. Сколько кого и где грабил, сколько душ сам лично загубил, а сколько его тати. Сколько наворовал в татьбе своей. Где спрятал награбленное. Сейчас туда людей направил. А басурмане наняли его. Обещали много заплатить. Даже заплатили часть. Вон посмотри.

Я бросила взгляд на стол, где писарь писал опросный лист. На столе лежала кожаная сума. Рядом с ней серебряные монеты. Взяла одну из них. Акче, мелкая серебряная монета Османской империи.

— Сколько здесь? — Спросила я Свёкра. Тот кивнул на писца.

— Ровно сто пятьдесят три монеты, Матушка-Государыня.

— Ответил писарь

Я взглянула на болтающегося на дыбе Антипа. Он висел, свесив голову вниз. Всё тело его было покрыто кровавыми полосами и ожогами. Его не только избивали разным пыточным инструментом, но и жгли.

— Что-то мало тебе заплатили. — Сказала Антипу. — Сто пятьдесят акче. Курам на смех. За мою голову и за голову моей сестры, султан османов обещает по миллиону золотом. И заплатить обещает не какими-нибудь серебряными акче, а золотыми султани. Это такая крупная монета осман. Обманули тебя, Антипка, обманули. И вот висишь ты тут теперь за 150 серебряных акче.

Я бы вот, например, не стала рисковать за 150 акче. А вот за миллион золотом, может быть и рискнула. — Антип поднял голову, посмотрел на меня.

— Мильён? Золотом? — Прохрипел он. — Это сколько?

Я смотрела на него удивлённо. Ничего себе!!! Он одной ногой в могиле, а как услышал про золото и мильён, сразу оживился.

— Это очень много, Антип. Очень много. Такого ты никогда не видел. И не увидишь. На эти деньги безбедно, не только ты мог бы прожить, но и твои внуки, правнуки, праправнуки и их дети и внуки. Жить и не работать. Не заботится о хлебе насущном.

— Ему пообещали ещё столько же. — Сказал Вяземский. — Но главное, что он хотел мне отомстить. Я же брата его на кол посадил, когда поймал на разбое.

— Пощади, Матушка-Государыня. Верой и правдой служить тебе буду. — Опять прохрипел он. Я смотрела на него. Покачала головой.

— Ты, Антип, шёл убивать меня. Меня, моих детей, моих родных и близких. — Он замотал головой отрицательно. — Ладно, пусть не меня или мою сестру. Но ты хотел убить Фёдора Мстиславовича. А он вместо отца мне. Я была замужем за его сыном. Внука ему родила.

Он и матушка Евпраксия Гордеевна моя семья. Моя родня. А ты думаешь я кому-то прощу, кто покусился на мою семью? Нет, Антип. Я никому ничего не прощаю. И никому ничего не забываю.

Фёдор Мстиславович внимательно на меня смотрел.

— Что, батюшка? Вы и правда моя семья. А Слава, ваш с Евпраксией Гордеевной, внук, я так решила, станет принцем Ливонским. Наследником престола. Если по нашему, то царевичем.

— Славушка царевич? — Фёдор Мстиславович даже привстал с лавки. Каты, что стояли возле дыбы и писарь притихли.

— Царевич.