Александра. Большая игра. (книга вторая)

— Ксения, почему ты выстрелила ему в ногу? — Спросила её.

— Агнеша предложила этому сложить оружие, и она готова была, от твоего имени, Матушка, принять его капитуляцию. Но в ответ он стал оскорблять её. Я не стала больше слушать оскорбления в адрес своей подруги и выстрелила ему в ногу. Я сделала что-то не так, Матушка?

— Конечно не так. В следующий раз, дорогая, если какая сволочь будет оскорблять кого-то из вас, стреляй не в ногу, а в пах, чтобы отстрелить его поганый уд и яйца. Это более доходчиво действует на хамов и разное быдло.

Стоявшие рядом палатины засмеялись.

Княжны тоже. Матросы в большинстве своём не поняли, что я сказала, так как говорила на русском. Пандольфо понял. Прокашлялся.

— Ваше Величество, я знаю, что поляки называют смердов быдлом, то есть скотом. Но князь Рюгенский не смерд. Он из старинного правящего дома.

— Мне наплевать кто он или ему подобные. Для меня все, кто оскорбляет женщину, особенно высокородную, являются быдлом, то есть скотом. Здесь дело не в принадлежности к дворянскому или ещё какому роду. Здесь дело в человеке. Настоящий мужчина никогда не опустится до оскорблений. Тем более, если его самого никто не оскорблял.

Чуть позже, я вырезала Йенсену пулю из ноги. Хорошо, что она застряла в мягких тканях, а не перебила ему кость.

Расстреливать датских моряков, оказавшихся в воде, я запретила. Наоборот, повелела спустить шлюпки и начать собирать их, тех, кто ещё держался на плаву. В результате боя, нам досталось две каракки и два когга. Правда с такелажем у этих трофеев было не всё хорошо. Одна каракка полностью лишилась матч. На второй оставалась одна, небольшая на корме. Когг старого образца лишился своей единственной мачты и управления.

У второго когга из трёх мачт оставалась одна, ближе к носу. Те корабли, которые вообще лишились мачт, мы, сняв с них все пушки, забрав порох и такелаж, пусть и повреждённый, взорвали, отправив на дно. Одну каракку и один когг оставили себе, как законные трофеи. На каракку, которая носила имя «Святого Себастьяна», погрузили в трюмы все снятые орудия. Распределили пленных датчан на оба корабля. Они должны были привести суда в Ригу. Сбежать у них шансов не было, так как потеряв большую часть парусов, суда стали тихоходными, плюс полностью безоружные, пусть мы и погрузили в трюмы каракки трофейные пушки, но порох забрали к себе. Конечно, трофейные корабли стали тихоходными, а значит тормозили нас, что не очень хорошо. Но бросать их меня задавила жаба. Отремонтировать корабли и они ещё послужат, пусть не как боевые, но как транспорты, очень даже. Разобравшись с трофеями, двинулись дальше. Датчане ещё должны были на ходу делать ремонт, насколько можно. Я сказала им, что если какой-то из кораблей утонет, не важно по какой причине, спасать их никто не будет.