Александра. Большая игра. (книга вторая)

И наоборот, наградить тебя может. Тебя как зовут то?

— Афонька я, дядька.

— Ну что, Афонька, пошли давай…

…Смотрела, как мальчишка жадно ел похлёбку с куском мяса. Заедал куском хлеба.

— Афанасий, — обратилась к нему полным именем, — скажи, а сколько в твоей ватаге мужиков?

— Четыре руки и ещё одна ладонь.

— Двадцать пять. А у этого Василя?

— Не знаю, Матушка. Он с нашим атаманом встречался с ещё тремя своими ватажниками. А сколько их даже дядька Игнат не знает.

— И где они хоронятся тоже не знаешь?

— Не знаю, Матушка. То мне не ведомо.

— Кушай, кушай Афанасий. Тебе расти надо, взрослым становится, настоящим мужем.

Скажи Афанасий, а ко мне в Корпус пойдёшь?

— А что это? — Мальчишка остатками куска хлеба вытер тарелку, потом съел их.

— Там учится будешь. Тебе форму дадут, красивую. Есть от пуза будешь. Будут учить как саблей биться, на коне скакать или из пушки стрелять.

— Так кто меня сироту возьмёт. Только плетей дадут. — Ответил шкет лет 10–11.

Богдан с Боженом и Ильей засмеялись. Айно только усмехнулся.

— Не бойся, не дадут. Ты сейчас возвратишься к дядьке Игнату. Скажешь, что как только его атаман сговорится с Василем, пусть тебя ко мне отправит.

Моих палатинов ты сейчас видишь здесь. К любому из них подойдёшь, или к солдату. Скажешь: «Слово и дело Государево». Тебя отведут либо ко мне, либо к кому из палатинов. Либо вот к Марфе.

— К боярыне? — Спросил Афонька, глядя на Марфу. Та усмехнулась, покачала головой.

— Не к боярыне, Афоня. Я офицер Корпуса. — Сказала Марфа. У мальчишки глаза округлились. Он взглянул на меня.

— Девка служит у тебя в войске?

— Не девка, Афоня. Больше так не говори, а то точно плетей получишь. Марфа офицер Корпуса и очень серьёзный.

А ещё есть сержант-дамы. Они все тоже служат в Корпусе. И все они княжны… ну ладно, рот прикрой, а то ворона залетит. — Я улыбнулась. — Афоня, главное для Игната узнать место, где они захотят напасть на меня. И сколько та… Ватажников будет. И если возможно, то узнать, где этот Василь хоронится со своей ватагой.

— Я скажу, Матушка. Только наш атаман не хочет нападать на твой обоз. Говорит, что дело плохо может кончится.

— А что Василь?

— А он смущает его, что злато много и он, и вся ватага могут не знать нужды до конца дней своих. Есть и пить на серебре.

— Понятно. Поел, Афоня.

— Поел, Матушка. Благодарствую тебе.

— По темну уйдёшь. Тебя палатин Айно проводит. Будь очень внимателен. Оглядывайся. Главное, чтобы тебя не заметили.

Когда Айно увёл мальчишку спросила у Марфы:

— Что думаешь?

— То, что уговаривает, это понятно. Вот только никакого злата и серебра атаман Аникея, в ватаге которого ходят Игнат и этот Афонька, и вся его ватажка, кто останется жив, не получат. Убьют их, это хлебом не корми, Матушка. Такими богатствами делится не принято у лесных татей.