Александра. Большая игра. (книга вторая)

И раз охрана Кремля отныне является компетенцией Корпуса и здесь так же действуют отныне требования воинских уставов, то я не потерплю местничества при исполнении службы. Исключения, это Боярская Дума в Грановитой палате. Вот там местничества ради бога и сколько угодно. На всей остальной территории Кремля оно не действует. Мало того, будет запрещенно. Есть приказ, его исполняют. Нравится кому-то это или нет. Если ты это примешь, Семён Константинович, разберёшься в этом и даже если как-то сделаешь несение службы более лучше и эффективнее, то я буду очень рада. Тем более, подполковник мне понадобится в другом месте, а ты будешь вновь сам возглавлять охрану Кремля, но уже по новом требованиям.

А разобравшись, надеюсь, тебе самому понравится. Ведь ты же воинский человек. А я уверена, что для любого военного дисциплина, это самое главное. Подполковник, Семён Константинович, вопросы есть?

— Вопросов нет, Ваше Величество. — Вскочил со стула подполковник. Беззубцев тоже встал, глядя на Залуцкого.

— Я не знаю Государыня-Матушка. Это как-то мне внове. — Сказал он.

— Давай так, Семён Константинович, если у тебя вопросы появятся и на них не сможет ответить подполковник, то приходи ко мне, поговорим.

Хорошо?

— Хорошо, Государыня-Матушка.

Они оба вышли…

Выйдя от Великой Княгини, Семён Константинович спросил у Залуцкого.

— Афанасий, скажи, а что эта жёнка чем-то командует?

— Ты имеешь в виду Марфу? Майора?

— Да.

— Она начальник Особого отдела Корпуса. Она выявляет врагов Государя, врагов Корпуса и Государыни. Марфа и её отдел подчиняется напрямую главкому и никому более.

— Главком? Что это такое?

— Ни что, Семён Константинович, а кто? А это главнокомандующий Корпусом.

Её Величество, Её Высокопревосходительство, госпожа генерал-майор. Матушка-Государыня наша. И не обижайся, Семён Константинович, но хочу дать совет. Не сорься с Марфой. Женщина она дюже умная и самое что главное, злопамятная.

— Но она же баба! Подожди, так ей и мужи, воины подчиняются?

Афанасий покачал головой.

— Семён Константинович, не баба, а женщина. И да, ей мужи подчиняются. А наша Матушка-Государыня разве не женщина? Женщина. А ей смотри, целые армии подчиняются.

— Так то Государыня!"

"— Ну что? Главное, что она тоже женщина.

В прошлом годе, когда мы на Литву ходили, люди из Особого отдела там такое творили. Мы города захватывали с их помощью, очень быстро и почти без потерь. Вот вроде две девчонки, соплюхи ещё, безобидные на первый взгляд. А раз и ночью они ворота или калитку открывают. Заходишь туда и видишь стражу, что охраняла ворота, либо спит беспробудным сном, либо мёртвая уже вся. Зарезанные. А ведь в страже все мужи матёрые.

— Да ну, такого быть не может!

— Я бы и сам не поверил. Если бы не увидел это собственными глазами.