Александра. Большая игра. (книга вторая)

Да и испокон века было такое, что ежели старшие скажут, то младшие женятся али замуж выходят. — Ответил он.

— И тебе всё равно будет, кто твоей женой станет? — Опять спросила его.

— Ну… На то же твоя воля будет. Как я могу ослушаться? Конечно, хотелось бы, чтоб жёнка на лицо пригожая была, да на тело справная.

— А у самого на примете никого нет?

— Нет, Матушка. — Покачал головой палатин. Потом хитро посмотрел на польскую княжну. — Вот только если Агнешка. Всем хороша, да больно нрав у неё, как крапива. Она же поедом мужа съест. Как говорит Царевна Елена, нерв свернёт. Так что, Матушка, я лучше так поживу.

Илья засмеялся. Я тоже усмехнулась. Девчонки захихикали, все кроме Агнешки. Она с возмущением смотрела на Богдана.

— Это у кого нрав, как крапива? Ты чего говоришь⁈ — Моментально наехала она на парня, уперев руки в боки. Тот попятился. — На себя посмотри, прямо агнец божий. Люди добрые гляньте на него, Матушка! — Агнеша затараторила, продолжая наступать на Богдана. Тот всё больше пятился. Илья хохотал уже в голос. Смеялись девчонки, смеялась Марфа, качая головой. Смеялась я сама. Агнеша остановилась, смотрела на нас.

— Я же говорю, Матушка.

— Улыбаясь, проговорил Богдан. — Спаси и сохрани, Пресвятая Богородица меня от такой напасти. — Он перекрестился.

Агнеша сама засмеялась. Стукнула Богдана кулачком в грудь.

— Да иди ты, Богдаша.

Ехали верхом. Прибыв на территорию пушкарского двора, ещё издали увидели дым. Это дымил паровик. Им качали мехи конвертера. Мои сержант-дамы и палатины, увидев работающий паровик, стали крестится. Айтан смотрела, широко раскрыв глаза. К нам подошла Елена. Она ночевала в Кремле и уехала рано. Я слезла с коня.

— Не видела, Лен, как ты уехала.

— Спать надо меньше.

— У тебя плавка идёт?"

"— Да, сейчас выдадим сталь. Боюсь я, Сань, не дай бог приводы подведут, столько металла загубим. И так постоянно. На грани фола.

— А придумать ничего нельзя?

— Без подшипников ничего. Всё, что придумываем, ерунда. Временная мера. Знаю, на вкладышах можно работать. Работаем. Борис ещё от этого паровика запитал токарные станки. Пока два только. Простейших, как моя жизнь. Но всё равно, Сань. Это такой прорыв, просто описаться можно. Пошли что покажу.

Прошли к большой избе. Я видела, что туда, от паровика, тянулись толстые верёвки с узлами, которые и исполняли роль приводов для работы станков.

В избе стояли два станка. Убогие, как древняя сакля горца. Простые. Грубой обработки. Но они работали. За одним из станков стоял Бориска.

— Сань. Не смотри так на станки. Извини, у меня тут нет станкостроительного завода. Уж какие сделали, такие сделали. Но даже они, тут всех в восторг приведи. Особенно Петра Фрязина и Бориса. Сейчас стволы ружей точат.

— Лен, а ты как, вернее, из чего резцы сделала?

— А вот с этим проблема.