Александра. Большая игра. (книга вторая)

Она уже была одета. Паула стояла перед зеркалом и подводила себе губы помадой, которую делала Елена в своих мастерских. В двери постучались.

— Матушка, — услышала я голос Никифора, — я корону принёс. Заходить?

— Накидку с короны не снимали? — Спросила я, расчесывая одну из прядей волос Александры.

— Нет, Матушка. Как можно? Ты же не велела.

— Вот и не снимай. Постой там за дверью. А то у нас тут кое-кто ещё не одет.

— А кто не одет, Матушка? — Тут же услышали голос Божена.

— А тебе чего знать? — Тут же спросила Фрося. Она помогала мне с укладкой волос Саши. Девушки засмеялись, все кроме Лопухиной.

— Да я просто так спросил. Мало ли, вдруг ты, Фросенька, не одета. Тогда бы я зашёл, а не Никифор. Мне то в таком разе можно.

— Нет, Божен, Фрося одета. Это у нас Лопухина ещё нагишом. — Усмехнулась Ксюша. Настя стояла перед Ксюшей без рубашки, в одних трусиках. К нижнему белью, это я их уже приучила. Девушки опять засмеялись.

— Тю, ну и что? Чего там мы не видели то? — Это уже засмеялись парни за дверью.

— Божен, это ты у кого там чего видел? — Глаза Ефросинии ревниво блеснули.

— Так это не я, Ефросиньюшка. Это Никифор говорит, что видел.

А я только на тебя одну смотрю. — За дверью опять смех. Никифор послал Божена. Лопухина покраснела ещё больше.

— Ого, Наська! — Засмеялась Ксюша. — Дура дурой, а подол перед палатином задрала уже? Когда успела? Хотя на это ума много не надо.

— Ничего я не задирала, Ксюша. Врут они, бессовестные. Не слушайте их. Матушка скажи им."

"— Рассказывай, Наська. То-то при виде Никифора глазки сразу в пол и краснеешь. — Продолжала терроризировать Лопухину Ксения. — Чего задёргалась? Стой спокойно. Повернись ко мне спиной, лиф тебе застегну. А то ходишь, титьками своими трясёшь, как выменем коровьим.

Слава богу, что хоть трусы на тебе надеты?

— Надеты. Матушка велит без них не ходить. — Плаксиво ответила боярышня.

— Хоть здесь ты к нормальной одежде привыкаешь, а не бегаешь голозадой оборванкой. Чай не варвары какие богомерзкие. Повернись ко мне лицом. — Анастасия повернулась. Ксения смотрела на неё, уперев руки в бока. — И правда, Наська, у тебя титьки, как вымя у коровы. На себя посмотри. Тебя чего несёт? Ты толще стала. Скоро в платья свои влезать не будешь. Или ты голодная постоянно? На кухне еду подворовываешь?

— Ничего я не подворовываю.

А дева должна быть дородной. Это признак достатка. Ты на себя посмотри, Ксюша. Худая такая. Ты болеешь наверное? Как дитё рожать будешь, когда Матушка замуж тебя выдаст?

— О, Господь Вседержитель. — Воскликнула Ксения. — Я не болею, и я не худая. Я стройная. А ты в натуральную корову превращаешься.

— Ксения права, Анастасия. Что-то ты пополнела. — Я внимательно смотрела на Лопухину. — Послушай, Анастасия, а не понесла ли ты случаем? Если понесла, лучше сразу скажи мне.