Александра. Большая игра. (книга вторая)

С того времени, вплоть до 19 века на остров наведывались только контрабандисты и разного рода авантюристы, которые мечтали найти сокровища, спрятанные там якобы толи монахами, которые не выдали пиратам сокровищ монастыря, толи позднее самими пиратами. Всё это я сейчас сидела и вспоминала. Интересно, нападение пиратов на монастырь уже было или нет? И знают ли аборигены, что на их острове спрятаны огромные сокровища??? Хотя, судя по расшифрованной записи, сокровища спрятаны надёжно и найти их может только тот, ку кого есть ключ-подсказка, то есть я!

Сидела и размышляла.

Когда же пираты напали на монастырь? Нападение уже было или пока ещё нет? Если нет, тогда на острове есть действующий монастырь. Интересно, монахи знают о спрятанных на острове сокровищах или нет? Если не знают, то как тамплиерам удалось спрятать там сокровища в тайне от монахов? Остров то небольшой. Или тамплиеры сначала сами внедрились в монастырь, потом спрятали золото в тайне от братьев-монахов и охраняли их, пока последний из посвящённых не умер от старости, оставив только ключ к тайнику? Одни вопросы, ответов нет и скорее всего их и не будет. Но в любом случае у меня появился предлог посетить Тирренское море. В качестве, так называемого ознакомительного вояжа на галеоне, в сопровождении боевой эскадры, для лучшей аргументации, если у кого-то появятся ко мне вопросы.

В кабинет постучались. Взглянула на свои наручные часы. Время девятый час утра.

— Матушка. — Услышала голос Богдана. Встала и открыла дверь.

— Что, Богдан?

— Матушка. Там прибыл этот, тамплиер который. А ещё сарацин.

— Какой ещё сарацин?

— Хашшишин.

— Понятно. Хашшишина ко мне. Тамплиер пусть ждёт.

Вернулась к столу и села.

Убрала свиток в ящик стола, как и листы с расшифровкой. Вскоре в кабинет зашёл Богдан, за ним Саид и третий Божен. Саид сделал ко мне пару шагов и встал на колени, склонив голову.

— Госпожа, Махарани Искандер-Султан, 52-ой Аль-Малик аль-Ашраф, что значит султан мамлюков, Кансух аль-Гаври умер. Говорят его зарезала собственная наложница. Она тоже умерла.

— Боже, — я усмехнулась, глядя на ассасина, — какая ужасная утрата. Пусть Всевышний будет милостив к ним обоим. Иншаалах.

— Иншаалах, Махарани.

Я выдвинула ящик стола, взяла оттуда кожанный кошель с двадцатью серебряными флоринами.

— Саид, встань. — Саид поднялся, но продолжал стоять согнувшись, прижимая руки к груди и глядя в пол. — Почему ты не смотришь на меня, Саид?

— Мне нельзя смотреть в глаза Махарани. — Ответил он.

— Ладно. Возьми, Саид. — Я протянула ему кошель.

— Нет, Махарани. Я сделаю всё, что ты скажешь и не возьму серебра и золота за это. Но я пойду с тобой к тамплиерам, чтобы убивать их, и чтобы вернуть наши святыни, украденные ими.

— Я это знаю, Саид.