Александра. Большая игра. (книга вторая)

— Что так?

— Рад потому, что… Чисто, как мужчина, что Вы не станете женой моего дяди. Но огорчён, что Вы уже обручены. Ведь если так, как Вы говорите, то став королём, я сам бы хотел Вам предложить свою руку и сердце. Увидев вас, я сражён в самое сердце.

— Милый граф. Ты мне ещё оду спой. И заведи куртуазный разговор на любовную тему. — Я засмеялась. Чуть наклонилась к нему, сидя на своём коне, погладила его по плечу. — Не обижайся, Франциск. Будет достаточно, если мы станем с тобой хорошими друзьями.

— Я не смею обижаться на Вас, Ваше Величество. А кто вторая претендентка? Хотя я и так знаю.

Мария Тюдор?

— Совершенно верно, Франциск. Тем более, она уже прибыла в Париж. Мария Тюдор. Восемнадцатилетняя английская принцесса.

— Ну вот видите, Ваше Величество. Разве такая молодая жена не сможет подарить королю Франции наследника?

Мы смотрели с ним в глаза друг другу. При этом, я улыбалась и отрицательно покачала головой.

— Откуда Ваше Величество это знает? — Опять задал вопрос Франциск.

— Скажем так, милый граф, я видела сон.

— Сон??? — Франциск недоверчиво посмотрел на меня.

— Сон, граф. Именно сон. Но знаешь, с некоторых пор, я поняла, что некоторые мои сны сбываются.

— А как Вы узнаёте, какой сон сбудется, а какой нет? Может этот сон не сбудется?

Все слушали с огромным интересом. В этой эпохе люди верили истово в сверхъестественное, в колдовство и чудеса. Я уже не боялась, что меня могут обвинить в колдовстве. Слишком много на мне было завязано. К тому же священные для христиан предметы, типа Грааля, плащаницы, копья Лонгина, мощей Святого. То, что именно я ими смогла завладеть, касалась их, а из Святого Грааля причащалась, ставили железобетонный заслон перед обвинением в святотатстве и колдовстве.

А тут люди услышали новые откровения. Вещие сны. Они в 21 веке будоражат сознание людей, а сейчас тем более. Сама не хотя этого, я дала повод к рождению новой легенды. Но сдавать назад было поздно.

— Мне трудно это сказать, Франциск. Но просыпаясь, я понимаю, какой сон, просто сон, а какой сбудется. Это словно передо мной приоткрывают завесу будущего. Но перед этим, — вешать лапшу, так уж вешать до конца, — я вижу свет. И ласковые прикосновения её рук, слышу её ласковый голос, от которого благодать на душе.

Вижу её лик. И меня словно укрывают небесным покрывалом. И она говорит мне, смотри, дитя моё. Смотри внимательно.

Окружающие крестились. Кто на православный манер, кто на католический.

— Богородица! — Выдохнул Воротынский. Я кивнула ему.

— Пречистая Дева Мария? — Спросил Ландмаршал. Я опять кивнула.

— Впрочем, граф, — сказала я, глядя на Франциска, — мы легко это можем проверить, правду я сказала или нет.

— Как это?

— Подождём. Тем более, осталось совсем немного.

— Сколько? — Спросил будущий король Франции.