Александра (СИ)

Глаза наливались нечеловеческой желтизной, скулы заострились, хищный оскал прорезал идеальные черты, заставляя Сашу испуганно вздрогнуть.

— Кто посмел? — рычал Глеб.

— Вас это совершенно не касается, Глеб Александрович, — твердо ответила девушка, — и не кричите на меня, пожалуйста.

Ей было страшно. Страшно оттого, что Глеб так смотрит на нее, рычит, прожигает взглядом янтарных глаз… А в спальне спят дети и где-то в лесу бродит Игорь… Игорь… Господи, Оборский же убьет его!

Огромным усилием воли Глеб удержался от оборота. Увидев фиолетовые следы на теле своей женщины, он едва не обезумел.

Слишком свежи были в памяти багровые синяки на белоснежной коже, слишком хорошо он помнил, как они возникли.

— Где Игорь? — тяжело дыша, спросил он.

— В лесу, — коротко ответила Саша.

— Это он?…

— Нет, я упала еще дома, — быстро ответила Александра, — в смысле, у вас в усадьбе, — тут же поправилась она.

Оборский, прищурившись, недоверчиво разглядывал ее. Саша, затаив дыхание, молчала.

— Дети здесь? — спросил, наконец, Глеб.

— Да.

— Собирай их. Мы уезжаем, — коротко распорядился мужчина.

— Нет, — помертвевшими губами прошептала девушка.

«Нет!» — кричала ее душа.

— Я не отдам. Вы не посмеете забрать их у меня, — громко выговорила она, смело посмотрев в такие знакомые глаза. Их янтарная глубина затягивала, заставляя подчиниться. Саша вздернула подбородок. «Не получится» — ответил ее взгляд стоящему напротив мужчине.

Тот молчал, тяжело дыша и пытаясь справиться с собой. Вид перепуганной пары, скрывающей свой ужас и храбро пытающейся кричать на него, подействовал на Глеба, как удар хлыста. Неужели настолько ненавидит? Он еще раз медленно оглядел ее с головы до ног, подмечая, как меняется выражение лица Александры, как медленно проступает на нем понимание того, что она проиграла.

А Саша видела стоящего перед собой мужчину, в памяти всплывали слова Алины и ее угрозы, и осознание того, что у нее отберут детей, выворачивало душу, заставив забыть о гордости и попытках отстоять свои права.

Девушка умоляюще посмотрела на Оборского, не в силах вымолвить ни слова. Это конец! Если он заберет детей, она не переживет… Сделав неуверенный шаг вперед, Саша подошла к оборотню и тихо попросила:"

"— Глеб Александрович, пожалуйста… не забирайте их у меня.

Я согласна на все — быть для них кормилицей, няней, да, кем угодно, только позвольте находиться рядом с малышами и видеть, как они растут.

— Что? — недоуменно переспросил мужчина, опешив от неожиданности.

— Я прошу вас, позвольте мне остаться с ними. Умоляю, не лишайте меня возможности видеть детей.

Оборский смотрел на взволнованную Сашу, на слезы, застывшие в ее глазах и не мог сообразить, что происходит, и о чем она говорит.