Александра (СИ)

Вспомнились горячие объятия, поцелуи, горьковатый запах туалетной воды…

Без Глеба и детей спальня казалось нежилой.

Кое-как найдя удобное положение для больной спины, девушка попыталась ни о чем не думать и просто уснуть. Утро вечера мудренее. Обо всех своих проблемах она будет переживать завтра.

— Алекс, почему никто не сказал о том, что Алина была здесь в мое отсутствие? — Оборский, прищурившись, смотрел на своего зама.

— А она здесь была? — удивился Метельский, — но…

— Выясни все, что произошло в этом доме за последнее время. Я должен знать каждую мелочь, даже если ты, по своему обыкновению, решишь, что это неважно.

Каждую, Алекс. И с камерами разберись, — серьезность в тоне альфы не предвещала бете ничего хорошего.

— И еще, — добавил Оборский, — приставь к Александре двоих ребят. Докладывать мне о каждом ее шаге, не спускать с нее глаз, не подпускать никого к ней и детям. Понял? Исполняй.

Метельский молча вышел из кабинета, а Глеб устало откинулся на спинку кресла. Нестерпимо болела голова, перед глазами снова расплывались красные круги, сознание раздваивалось, рисуя картины прошлого, искусно переплетающегося с настоящим.

Последние дни дались Глебу нелегко, и сейчас, он хотел только одного — обнять Сашу и забыть обо всем, что произошло. Но нельзя…"

"— Ну, что, как я и думал — трещины в шестом и седьмом ребрах, — Нелидов отложил снимок и повернулся к Оборскому, — а также, обширная гематома в месте удара. Повезло, что не переломы. Интересно, как она умудряется детей таскать?

— Вот, и мне интересно, — задумчиво протянул Глеб, глядя на черно-белые снимки. «Саша, Саша… Что же ты творишь? Почему не жалеешь себя?» Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, и спросил у Бориса:

— И чем это грозит?

— Чем, чем… Болит у нее все, а обезболивающие постоянно пить нельзя, все-таки, детей кормит.

Если уж совсем прижмет, дашь вот эти таблетки. И обеспечь Александре покой и неподвижность. И никаких тяжестей. С малышней постарайся сам справиться, — Нелидов недовольно хмурился, глядя на снимок, а потом не выдержал:

— Это ты ее так?

Оборский поперхнулся.

— Ты думаешь, я на такое способен? — возмущенно спросил он.

— Ну, мало ли, не рассчитал силу, психанул…

— Бор, посмотри на меня, — голосом, не предвещающим ничего хорошего, попросил Глеб, — ты считаешь меня способным избить свою пару?

— Ну…

— Да, что же вы меня таким монстром все видите? — взорвался Оборский, — то, что произошло тогда ночью… Я был не в себе и ничего не помню. Помутнение рассудка какое-то… А вы считаете, что я могу сотворить подобное в здравом уме. Обидно, знаешь ли, когда твои люди тебе не доверяют, — горько добавил он.