Александра (СИ)

— Прости, Рон, но я привык к ее стряпне, поэтому не горю желанием расставаться со своей прислугой. А женщину мы тебя организуем. Любую, на выбор, да, Алекс? — обратился он к своему заму. Метельский кивнул.

— Жаль, — покачал головой блондин, — есть в твоей служанке что-то такое… — он сделал неопределенный жест рукой и добавил: — Ну, да, ладно, если ты так ее ценишь…

Кто-то из гостей окликнул Оборского, и тот отвлекся от разговора с Роном, а Саша поторопилась выйти из столовой.

Вот, она — та часть работы, о которой девушка не подумала, устраиваясь на место домработницы. Ей и в голову не приходило, что зависимое положение прислуги вызывает у мужчин определенные мысли и желания. А теперь, поздно метаться. Надо постараться продержаться отведенный срок и забыть об этом способе заработка раз и навсегда.

Александра тряхнула головой и отодвинула неприятные мысли подальше.

Гости разъехались за полночь. Уставшая домработница добросовестно навела порядок и, наконец-то, отправилась к себе. Девушка думала, что стоит только дойти до кровати, как она моментально провалится в сон, но… Час шел за часом, а Саша не могла уснуть. Перед глазами стояли равнодушные глаза Оборского, его усмешка, небрежные жесты сильных рук… Александра почувствовала, как внутри все замерло, а потом, странный жар стал охватывать ее тело, проникая все глубже, заставляя гореть и плавиться от непонятного желания, скручивая сладкой болью… Саша соскочила с постели, нечаянно разбудив Тошку, и бросилась в ванную. Умывшись холодной водой, девушка уставилась на себя в зеркало. Ну, и видок! Щеки полыхают румянцем, глаза лихорадочно блестят, губы припухли… Александра не понимала, что с ней происходит. Тело плавилось, по венам бежала раскаленная лава вместо крови…Саша застонала и опустилась на холодный пол. Ей было и хорошо, и плохо одновременно…

Полночи она боролась с собой и, лишь под утро, провалилась в вязкий сон, который совсем не принес ей облегчения. Странные картины преследовали девушку — она видела особняк, но он выглядел иначе, чем обычно. Высокие клены окружали лужайку позади дома, липовая аллея шелестела молодой листвой, фронтон особняка был выкрашен светло-зеленой краской, и белые колонны ярко выделялись на его фоне.

Саша шла по дому и заглядывала в знакомые комнаты в непривычном антураже. Вот, гостиная, с нежно-голубым шелком на стенах, картинами Эдуарда Мане и плотными гардинами на окнах. А дальше — столовая. Длинный стол, сидящие за ним люди в старинной одежде, звон бокалов, французская речь… Один из обедающих поворачивается в ее сторону, и Саша видит точную копию своего хозяина. Он что-то говорит стоящей рядом горничной в белой наколке, и та, присев в каком-то подобии книксена, торопится выйти из комнаты.