Дикая война

Вам решать. Терять клиента или с купцом ссориться.

— Вы наши цены, сударь, знаете. Выбирайте, — вдруг гордо выпрямившись, решительно заявила хозяйка лавки.

— Спаси Христос, хозяюшка, — поклонился Мишка. — Тогда пряников мне, калачей, пирожных вон этих…

Спустя сорок минут он вышел на улицу, обвешанный холщовыми сумками, как новогодняя ёлка. С трудом взгромоздившись на коня, Мишка толкнул его каблуками, негромко проворчав:

— Шевели копытами, лошадиная сила. Нам всё это добро ещё тёплым довезти надо."

"Монгол, словно поняв его слова, взял с места резвой рысью и с ходу направился к выезду из посёлка. Мишка поплотнее запахнул полы своего полушубка, пытаясь укрыть сумки с выпечкой и поглядывая по сторонам. Уже на подъезде к деревне он неожиданно почувствовал чей-то внимательный, злой взгляд. Быстро оглянувшись, но так никого и не заметив, парень проверил, как выходят револьверы из кобуры, и тряхнул поводьями, погоняя коня.

До станицы он добрался без приключений, а у ворот его ждал племянник кузнеца. Увидев паренька, Мишка соскочил с коня и, подавая ему руку, спросил:

— А ты чего тут мёрзнешь? Чего в дом не пошёл?

То, что тётка не пустила его, Мишке даже в голову не пришло.

— Так добыча твоя в санях. Как без присмотра бросить? — пожал паренёк плечами. — А в дохе не холодно. Скучно только, — смущённо закончил он.

— Вот кулёмы, — фыркнул парень. — Нет чтобы показать, куда сгрузить всё.

— Нет. Ты мне добычу доверил, ты и проверь, как всё довёз, — неожиданно заявил казачок.

— Господь с тобой, парень, — растерялся Мишка. — Ты приятеля моего племяш. Так неужто я стану на тебя такую напраслину возводить? Привёз, и ладно. Всё одно с бою взято, не деньги плачены. Загоняй сани во двор. Разгружать станем. А потом пойдём чай пить, — скомандовал он.

— Спаси Христос, Миша, — сняв шапку, поклонился паренёк.

— Да ты чего? Я ж не икона и не поп. Чего мне кланяться-то? — окончательно растерялся Мишка.

Вдвоём они быстро разгрузили сани, перетаскав всю добычу в дом. Но перед этим Мишка занёс всё купленное и попросил Глафиру поставить самовар. Разобравшись с грузом и обиходив коня, он умылся у колодца и с довольным видом присел к столу, весело подмигнув притихшему пареньку. Получив чашку чаю и ухватив пряник, казачок принялся жевать, то и дело скашивая глаза на дальнюю стену.

— Да ты не тушуйся. Подойди, глянь, — разрешил Мишка, опасаясь, что он так и косоглазие заработать может.

— И вправду целая, — растерянно протянул паренёк, воспользовавшись разрешением.

— А чего ей целой-то не быть? — не понял Мишка.

— Так в станице говорили, что тебе ханты эту шкуру из двух сшили. А атаман баял, что лжа всё. Что шкура с одного зверя.

— Ну, теперь сам видишь, что с одного, — усмехнулся Мишка, покрутив головой.

— Ага.