Анестезия
Александр Зубарев в прошлом - профессиональный спортсмен. В настоящем же - мужчина, прикованный к инвалидному креслу. Анастасия Крамская - медсестра, которая очень сильно нуждается в работе, потому что на руках у неё родные, полностью зависящие от неё. Кем станет она для Александра? Сиделкой, которую он не хочет видеть рядом, потому что это слишком унизительно, и делает всё, чтобы она исчезла из его жизни? Или анестезией, способной утолить боль? И его, и свою…Содержит нецензурную брань.
– Кто это? – уточнил Саша, когда они всей процессией зашли в дом.
– Я не знаю, – пожала плечами Настя и, поймав удивлённый взгляд мужа, пояснила, как смогла: – На площадке познакомились.
Надо было отдать должное Глаше – она тут же разрядила обстановку, уведя малыша играть, хотя возраст у него был не слишком подходящий для того, чтобы Аглая нашла в нём равного себе товарища для забав. Но это словно бы поставило точку в том, что уверило Настю в правильности сделанного.
– Ладно, мы в сад пойдём, чаю выпьем, хорошо? – спросила она у мужа, и когда тот кивнул и покатил коляску в дом, благодарно выдохнула.
Они устроились в саду. Настя налила в две чашки зелёного чая – он всегда придавал ей сил – и, поставив одну перед незнакомкой, села напротив.
– Меня Настя зовут, – представилась она.
– А я Лида.
Это уже было хорошим началом, но не успела Настя продолжить, как Лидия проговорила:
– Вы… сами не знаете, что сделали, когда нас с Владиком… когда на нас внимание обратили, – всхлипнула она, и Настя уже было решила, что Лида снова разревётся. Но та лишь сделала вид, что пьёт чай.
– На самом деле, это не на вас внимание обратила. Это всё ваш сын, – улыбнулась Настя."
"– И всё равно. Я же уже готова была… я готова была… Владика в детдом сдать.
Настя округлила глаза, не зная, что сказать. Сдавать ребёнка за то, что он бросался камнями в прохожих? Ну, такое себе решение, особенно если учесть, что за поведением малыша всегда стоят взрослые.
– Почему? – осторожно спросила она, и Лиду «прорвало».
Как оказалось, их с Владом бросили. Муж Лидии и отец Владислава ушёл, найдя себе ту, с кем можно было жить более беззаботно. А Лида осталась одна. Ни бабушек, ни дедушек. Никакой помощи, только одни обязанности и дела. И радость от материнства с каждым днём всё больше растворялась в хлопотах.
– Мне теперь так стыдно… Как я вообще хоть мысль допустила о том, чтобы малыша моего кому-то отдать?
Лида снова расплакалась, и Настя, подавшись к ней, положила руку поверх её ладони, судорожно сжимающей чашку с остывшим чаем.
– Нечего стыдиться. Теперь же ты так не думаешь? Не хочешь отдавать его никому?
– Нет! Никому не отдам. – Лида бросила взгляд на дом, где находился Владик, которого так и занимала играми Глаша. – И ты прости за то, что он камнями бросался. Я… обычно я его такие шалости пресекаю.
– Глупости, – отмахнулась Настя. – Я даже рада, что он бросался. А то мы бы и не познакомились.
Она улыбнулась и расслабленно откинулась на спинку стула. Сейчас ей казалось, что вдруг всё окончательно встало на свои места, хотя, казалось бы, они всего лишь познакомились с той женщиной, которая уже завтра могла исчезнуть из их жизней.














