Анестезия

Накатило обманчивое спокойствие, ставшее своего рода защитной реакцией. Зубарев молчал, и это внушало оптимизм. Скорей бы уже Влас с Глашей пришли… И все бы они просто погрузились в машину и уехали домой.

– Саш… мне очень жаль, что так получилось, – снова начала Настя, не зная, чем заполнить это молчание.

– Я больше не хочу, чтобы на мне ставили такие унизительные эксперименты, – процедил он в ответ.

Эксперименты? Он это сейчас серьёзно?

– Ты же знаешь, что это был просто сюрприз.

– Он удался, спасибо.

– Саш.

– Да хватит уже! Хватит об этом. Позвони Власу, пусть уже уходят с матча и поедем домой.

– Хорошо.

Она стала набирать номер трясущимися руками. На глазах сами по себе выступили слёзы, потому что стало обидно. За себя, за дочь, за Зубарева. За то, что всё получилось именно так.

– Мам! Мама! Как же всё было круто-о! – восхитилась Глаша, которая подбежала к ним через несколько минут. – Мы хотели ещё награждение посмотреть, но Влас сказал…

– Да, мы уезжаем.

Настя быстро смахнула слёзы, но этот жест не укрылся от внимания Аглаи. Она насупилась и притихла. Расспрашивать ни о чём не стала, будто поняла, что делать этого не стоит. Забралась в машину, сразу уставилась в окно.

Настя, усевшаяся рядом с Власом, как только Зубарева пересадили из кресла на заднее сидение, начала испытывать ещё большую обиду. Ну ведь они ничего такого не вкладывали в это! А Саша, как всегда, был в своём репертуаре.

Эксперименты! Ну надо же!

– Глаш, как тебе матч? – пришёл на помощь Влас, когда они проделали половину пути.

– Нормально, – буркнула та.

– Ничего себе нормально! Да из тебя выйдет самая преданная фанатка команды!

– Наверное, выйдет, – пожала Аглая плечами, покосилась на Зубарева и снова стала смотреть на пролетающий мимо пейзаж.

Похоже, дочь понимала гораздо больше, чем то было положено. Настя сжала кулаки, стала мысленно подгонять время. Хотелось как можно скорее оказаться вне Саши и объяснить Глаше, что она ни в чём не виновата. Они обе ни в чём не виноваты.

Однако, когда все добрались до дома Зубарева, где он вновь оказался в привычной среде, Настю ждал сюрприз.

– Завтра не приезжай, – проговорил Саша, направляя коляску к своей комнате. – Я сам тебе позвоню и мы решим, когда ко мне стоит наведаться снова.

Он так и сказал. Наведаться! Будто они с Глашей были не частью его жизни на этот момент, а посетителями. И только Зубарев решал, стоит ли позволить его навещать или нет.

– Саш, ты сейчас ошибку делаешь, – начал Влас, но Настя его остановила:

– Не надо. Саша у нас так всегда поступает. Просто исчезает, как будто его и не было. – Она горько усмехнулась и взяла Глашу за руку. Та сжала в ответ пальцы матери с силой, то ли держась на Настю, то ли давая понять, что она рядом. – И неважно, какая у этого причина.