Андрей (СИ)

Андрей смотрел на невысокую суховатую женщину с коротко стриженными русыми волосами и строгими серыми глазами. Тамара Константиновна оказалась очень похожа на деда Костю, и этот факт примирил Андрея с его новой реальностью. Точнее, с необходимостью.

— Здравствуй, Андрей, — тётя Тамара протянула Андрею узкую сухую ладонь.

Голос звучал уверенно и спокойно. Тётя Тамара не плакала, не обнимала Андрея и не причитала, как соседки.

— А почему ты на похороны дедушки не приехала? — сузил глаза Андрей и по-детски спрятал руки за спину.

— Меня не было здесь, Андрей. Я на курсы по обмену улетала, не смогла вовремя вернуться. Я же учитель. Немецкий язык преподаю. Прости меня.

Тётя Тамара сказала это спокойно и просто. Пристально посмотрев в строгие деда Костины глаза, Андрей достал руки из-за спины и протянул тёте Тамаре чумазую исцарапанную ладонь. Баба Шура, которая присутствовала тут же, перекрестилась и украдкой вытерла передником покрасневшие глаза.

Ровно через сутки, утром следующего дня, Андрей с Тамарой Константиновной закрыли дом и уехали в город.

* * * * * * * * * * *

Конечно, Андрей и не надеялся, что ему будет легко привыкнуть к жизни в большом городе, однако действительность превзошла все ожидания.

Тамара Константиновна жила в самом центре города, в квартире её мужа, Петра Сергеевича. Свою квартиру, расположенную в гораздо менее престижном районе, тётя сдавала.

Дом, в котором теперь жил Андрей, был большой и довольно старый. ""Тихий"" центр практически весь состоял из подобных домов, — четырёхэтажных, с высокими окнами. Дома стояли вдоль пешеходной части проспекта, рядом со старыми липами, декоративным кустарником, чёрным кованым заборчиком и причудливыми скамейками.

Андрея определили в шестой класс школы, в которой работала Тамара Константиновна. Тётя Тома. Она разрешила так называть её, и это имя — Тома — казалось Андрею очень красивым.

Петр Сергеевич, которому недавно исполнилось шестьдесят четыре года, всю трудовую жизнь посвятил работе на одном из оборонных предприятий, а теперь находился на заслуженном отдыхе.

Сначала Андрей очень стеснялся его, даже побаивался. Высокий, суховатый, с гладко выбритыми щеками, такой же выбритой головой, Пётр Сергеевич носил фантастические, пышные усы. Смотрел насмешливо и пристально, будто приглядывался к Андрею, говорил размеренно и веско.

Каждое утро, в шесть часов, независимо от времени года и погодных условий, Пётр Сергеевич выходил на пробежку, прихватив с собой довольно увесистую, отполированную до блеска деревянную палку.

Когда Андрей немного пообвыкся и чуть-чуть осмелел, он спросил у Петра Сергеевича, зачем ему на пробежке палка.

— Видишь ли, Андрей, — Пётр Сергеевич, усмехнувшись, поправил и без того идеально лежащие усы.