Аномальный наследник #08

Скорее наоборот, поспособствовать моему и Сониному сближению.

А я всегда знал, что Троекуровы будут рады нашему браку.

Вот только теперь мне любопытно, что именно ими движет. И сколько человек из семьи князя Выборгского знают об истинном происхождении Сони.

Вернувшись в комнату, я позвонил Григорию. Уверен, я разбудил старика, хотя он и не подал виду. Голос моего камердинера звучал так, будто Григорий с максимальным зарядом бодрости только и ждал возможности ответить на звонок своего господина.

Спустя двенадцать минут открылась дверь ванной, и я увидел Соню в белоснежном махровом халате. Её красивые длинные волосы цвета воронова крыла были перекинуты через плечо.

Она одарила меня горячим взглядом.

— Гляжу, ты позаботился об ужине, муж мой? — проворковала она.

И смутившись, отвернулась.

— Не только об ужине, но и постель перестелил и переоделся, как видишь, — сделав вид, что не обратил внимания на её смущение, проговорил я. Я облачился в такой же белый халат, что был на Софье, его принёс Григорий.

Я подошёл к Соне и, взяв её за руку, проводил к столу и усадил на стул.

Сам сел напротив и разлил вино по бокалам.

— За наше с тобой воссоединение! — произнёс я и поднял свой бокал.

— И за свадьбу, — наставительно подняла она указательный палец.

— И за свадьбу, — с улыбкой согласился я.

Зазвенели бокалы, и мы сделали по глотку вина.

— Я подарю тебе кольцо, обещаю, — улыбнулась Соня, заметив, что я смотрю на указательный палец её правой руки.

Ещё когда мы лежали на кровати, она, думая, что я сплю, достала из тумбочки коробку и надела подаренное мной кольцо.

— Подаришь, я не сомневаюсь. Как тебе этот тыквенный суп, дорогая?

— Выше всяких похвал, дорогой, — поддержала она мою игру.

Мы весело рассмеялись.

А затем три минуты ели молча. Обстановка стала немного давящей.

— Знаешь, такие ночные походы за едой мои братья-Сидоровы называют «ночной дожор», — проговорил я, вновь разливая вино по бокалам.

— Очень меткое описание, — улыбнулась Соня, взяв бокал. На четыре секунды она задумалась, а затем тихо произнесла: — М-м-м… Давай за то, чтобы у нас и у наших близких всё было хорошо? За светлое… будущее.

— Прекрасный тост, — отозвался я.

Мы снова выпили. Соня посмотрела на постель и смущённо улыбнулась. Но когда вновь повернулась ко мне, взгляд её стал… грустным? Печальным?

Я потянулся к своей жене и накрыл её ручку, лежащую на столе, своей ладонью.

— Что-то не так? — участливо спросил я."

"— Всё так, Аскольд… — тепло ответила она. — Просто… С тех пор как ты стал Оболенским, я не знала, что делать.