Аномальный наследник #08

Может быть, надеется, что даже поговорить с ним удастся, — глядя в глаза Дмитрию, произнёс Александр Борисович.

— Но она ведь понимает, что мы можем просто запереть её в Кремле после ритуала и больше не выпускать. Да и Софью тоже.

— Не можем, — сурово проговорил Годунов-старший.

Дмитрий услышал в голосе отца раздражение и поспешил развить свою мысль:

— Я имею в виду, что теоретически это возможно. Да, у нас очень хорошие отношения с урождёнными Рюриковичами. Всегда были, как ты говорил. Но с их пришедшими жёнами-то не всё так радужно. Тут приходится договариваться на берегу с ними и их роднёй. Но сейчас-то… Мы можем запереть вдовствующую императрицу в Кремле и обыграть всё так, будто она вернулась домой. Вот только если она явится с сопровождающими, с членами других княжеских семей, сделать это будет сложно.

— Даже если и без них, Дима, — поморщился Канцлер, — всё равно сложно. Неужели ты в самом деле не понимаешь, что Елизавета разрушила привычный уклад вещей?

— Понимаю, — пробурчал его сын. — Но… хочется вернуть все, как было.

— Как было уже не будет! — раздражённо воскликнул Александр Борисович, а затем взял себя в руки и терпеливо проговорил: — Дима, ты мой наследник. Будущий Канцлер Империи и глава нашего рода. И потому лучше других должен понимать, что ветер и время глупо пытаться удержать голыми руками. Времена меняются, хочешь ты или нет. Наступает время, когда начинает дуть ветер перемен. И в этот момент твоя главная задача — поставить парус и ловить ветер. Во время затишья мы всегда действовали сами, усиливая себя и империю. Во время бури — подстраивались под эту бурю, чтобы на рывке выйти вперёд.

— Прости, отец, — тяжело вздохнул Дмитрий Александрович. — Я понимаю всё это в теории, но… Не вижу, как мы можем усилиться в текущей ситуации.

— Я уже говорил тебе. Просто верь мне и все. Потом объясню. Ладно, — Канцлер махнул рукой и демонстративно размял шею. — Давай-ка, Дима, сменим тему, а вместе с ней и вид деятельности. Активируй покров. Давненько мы с тобой не мерились силушкой.

— Отец, но мне надо ещё… — попутался выпутаться изумлённый Вице-Канцлер.

— Потом! Всё потом! — голосом, не терпящим возражений, перебил его отец и поднял кулаки, приняв боевую стойку.

— Ну хорошо… — обречённо выдохнул его наследник.

***

Лучик утреннего солнца, проникнув сквозь неплотно задёрнутые шторы, засветил мне в глаз. Я зажмурился и потянулся, просыпаясь. Ощутил лёгкую тяжесть у себя на груди. Открыл глаза и увидел мирно посапывающую Соню. Не удержавшись, нежно погладил её по волосам. Она улыбнулась во сне, но не проснулась.

Ну и хорошо. Пусть отдыхает."

"Вчера у нас был тяжёлый день. Сначала долгий перелёт из Африки, а затем сложный эмоциональный разговор с императрицей.