Антиквар

Я, Василий Яковлевич, не звезда и не жрица Мельпомены, выше головы прыгнуть не стремлюсь, работаю, лямку тяну…

Голос у нее был чуточку грустный – но, когда имеешь дело с профессиональной актрисой, принимать такие вещи за чистую монету не стоит. Она может просто-напросто добросовестно разыгрывать очередной образ…

– И все же я не верю, что вы там, в оперетте – пятая слева припевочка в шестом ряду…

– И правильно. Я и Сильва, я и невеста Фигаро… если вы только знаете, кто это такие.

– Ну, уж не настолько я темен… – сказал Смолин энергично.

– Далеко еще?

– Всё, пришли…

Распахивая перед ней калитку, Смолин бросил быстрый взгляд через плечо – машина была на месте, разве что двое в ней изменили позы.

Поднялись в мансарду, где уже чуточку сгустился полумрак. Привычно протянув руку, Смолин нажал выключатель, вспыхнули две неярких лампы по противоположным стенам…

– Ой…

Гостья шарахнулась, налетела на Смолина в непритворном испуге, поневоле пришлось схватить ее за плечи, удерживая – достаточно приятная ситуация, что уж там. Подтверждая кое-какие свои догадочки, он задержал ладони на плечах – а Рита не шевелилась, как будто так и надо.

– Что это… – проговорила она шепотом.

– Ах, вон оно что… – спохватился Смолин. Неторопливо снял Вождя со шкафчика и спрятал его внутрь, на верхнюю полку. – Это, знаете ли, тоже антиквариат, он разным бывает…

– Серьезно?

– Совершенно. Скиф. Садитесь… Коньячку хотите?

Маргарита, все еще поглядывая за спину, на дверцу шкафчика, передернула плечами:

– Налейте, в самом деле… До сих пор жутковато. Вы что, готику любите?

– Готику? – пожал он плечами. – А, это… Да нет, никакой некрофилии.

Просто наши предки, как мне объяснили, именно такие вот черепа держали дома в качестве оберегов.

– Ничего себе оберег… Чуть сердце не выскочило…

– Сказку помните? – сказал Смолин. – У Бабы-яги вокруг избушки – черепа на кольях… Как считают знающие люди, это всего-навсего воспоминания о старом житье, когда у каждого приличного дома такие вот обереги на заборе кучковались…

– А вы не боитесь, что он ночью… что-нибудь этакое устроит?

– Я исключительно живых опасаюсь, Рита, – сказал Смолин искренне.

 – Покойники мне сроду ничего плохого не сделали, так что и на сей раз обойдется… Держите.

И протянул ей серебряную пузатую чарочку довольно приличных размеров, взял со стола свой стакан.

– Без тостов?

– Конечно, – сказал Смолин.

Гостья осушила свою без жеманства, решительно и где-то лихо. Не поморщилась, не поперхнулась, откусила конфетку и поудобнее устроилась в кресле, положив ногу на ногу чисто автоматическим жестом.

– У вас уютно, – сказала она, глядя по сторонам.

– Есть немного.