Антиквар

Лично к нему Смолин никогда ни малейшей неприязни не испытывал. Вот только с тех пор много воды утекло, бывший комсомолец выше подполковника не вскарабкался и был, по достоверным слухам, с превеликой радостью выпихнут на пенсию, едва выслужил положенный стаж, как раз оттого, что плохо вписывался в новые веяния. И раздался, и полысел малость, и пашет себе в своем невеликом охранном агентстве, звезд с неба не хватая и капиталов не накопивши. Не бог весть что. По большому счету, подумал Смолин, это не я выиграл, а мы оба проиграли, пожалуй Равиль, конечно, испытал нечто напоминающее крах идеалов – ведь многие статьи УК, за соблюдением коих он следил ревностно, прахом улетучились, а разве это не проигрыш? Но и я, раб божий, обшитый кожей, не могу особыми триумфами похвастаться. Пашу себе помаленечку, законы нарушая умеренно, не попадаясь более, а разве это победа? Это все как-то по-другому называется, то, что с нами обоими произошло…

– Что загрустил? – спросил Равиль.

– Да так, – сказал Смолин. – Вспомнил, какие мы были молодые и дурные… У тебя жена-дети как, все нормально?

– Да без хлопот. А у тебя?

– Дочка – красавица, – сказал Смолин. – Внучка очаровательная.

– У меня – две.

– Полная и законченная икебана, – сказал Смолин. – Теперь нам с тобой самое время обсудить боли в суставах и колотье в спине, а? Будем полное и законченное старичье… Равиль…

– А?

– Узнал чего-нибудь?

– Насчет чего?

– Не дуркуй. Насчет кого.

На лице отставного следака обозначилась не то чтобы мука или тоска, но определенные признаки легкого душевного раздрая. Что подозрения Смолина только подтверждало…

– Ну скажи ты по-честному, а? – попросил Смолин мягко. – Я понимаю: честь мундира, каста и все такое прочее. Я тебя, мусор старый, между прочим, давно и всерьез уважаю как раз за то, что тебе сейчас больно. Серьезно. Правильный вор всегда уважает правильного мента… я, правда, по понятиям не вор в прекрасно нам обоим знакомом смысле этого слова, а ты давно на пенсии, но какая разница? И только не трынди ты мне, пожалуйста, будто считаешь, что оборотень в погонах – это тоже каста. Сука это, а не каста… Я не прав?

Равиль смотрел в пол, хмуря лоб.

– Крепко допекло? – спросил он, не поднимая глаз.

– Да не то чтобы очень, – сказал Смолин. – Но очень важно знать. Ты только кивни, я сам все пойму, я вроде умный… Майор Летягин – оборотень позорный, который за бабки со стороны заказ возьмет и не поморщится… А?

После долгого унылого молчания Равиль, по-прежнему не поднимая глаз наконец кивнул.

Никакой особенной радости Смолин не почувствовал – скорее уж некое угрюмое торжество.

– Все сходится, – сказал он устало.