Антология советского детектива-27. Компиляция. Книги 1-18

Кажется, все принято, все признано, все сделалось едва ли не общим местом: от безусловного равенства всех перед законом до безукоснительного соблюдения принципа презумпции невиновности. И никто вроде не против! Но почему-то реальность их областной жизни все перестраивалась не совсем так — и совсем не в таком темпе, как на телеостровах демократии. Право, казалось порой, что все там — инсценировка, правильная и талантливая, но лишь явление искусства, а жизнь — вот она, рядом и вокруг, а мы не знаем точно, что она такое, но точно знаем: это — другое, это — наше, и мы вынуждены это принимать, и хорошо, если хоть сможем когда-то объяснить, что же это на самом деле…

Да, уже давненько, при первых раскатах дальнего грома, покатился-загремел и Лесовой; загремел, да вот оказалось, что, кроме него, имеются еще некоторые товарищи, всякие там Хижняки, умеющие принимать молниебезопасные позы…"

"Пока Шеремет и несколько его единомышленников и соратников осматривались и обдумывали новую ситуацию, Хижняки первыми добежали до трибун, подхватили, поддержали и прониклись, встали на вахту и поклялись; и оказывается, именно они-то знают, едва ли не монопольно, что и как надо и как не надо в новых условиях.

Нет, конечно, справедливость требует признать, что по сравнению с монументальным Лесовым любой из Хижняков был бы мелочью, и вред от каждого был не очень, но вот все вместе…

И далеко не все они между собой ладят, и тем более не сговариваются — а все время получается, что знают куда больше, чем им положено, и поют сплошь и рядом, будто спелись, одну и ту же песню… Например: «Зачем этот шум, зачем эти скандалы»… Или совсем по Твену: «Он не такой плохой человек»…

Инга еще, естественно, спала, а в холодильнике не оказалось ничего привлекательного.

До жестянки растворимого кофе вчерашние гости не добрались — и Матвей Петрович принял утреннюю дозу и даже полакомился сухим бисквитом.

Не все, что хотелось бы Хижнякам, удалось им остановить, но некоторые дела ощутимо замедлялись. А когда следственные дела очень замедляются, то происходят перемены. Ряд свидетелей вдруг изменяют свои показания, невесть откуда всплывают новые люди и новые показания, уродующие прежнюю картину, подследственные вдруг становятся необъяснимо упрямыми, и неожиданно раздаются телефонные звонки… Не так часто, как прежде, и в ином наклонении, но все же — раздаются…

Два квартала, мостик, лестница, еще квартал — вот и весь путь до прокуратуры.

Даже если старательно не торопиться, не больше десяти минут. А если идти так, как в этот утренний час, — всего пять.