Антология советского детектива-27. Компиляция. Книги 1-18

Обменявшись рукопожатием, они несколько секунд внимательно смотрели друг на друга, как бы вопрошая: что ты за птица?

— Я товарища Панова ознакомил в общих чертах… — поспешно начал Гончаров, заметив смущение Николая Семеновича.

— Сказ мой короткий будет, — заговорил старик, с признательностью взглянув на начальника штаба ББ. — Не упомню таких хватов из местного народа, чтобы на большой разбой решались… А знаю я, кажись, всю округу на двести верст в любую сторону, на каждом прииске, в каждой заимке, в каждом ауле близкий человек сыщется — кумовства у меня, по пословице, до Москвы не пересчитаешь.

Так что ни на кого грешить не могу…

Он, прищурившись, посмотрел в окно на дальние сопки, как бы припоминая что-то.

— А вот приметы атамана этого… Только одного человека за свою жизнь я знавал, который в любую погоду в перчатках ходил: Василия Кабакова, картежного художника, как сам он себя звал. Но ведь и то сказать: знали Ваську за шулера и потому не раз бит он бывал. Но чтобы он оружье на кого поднял? Однако за чужую душу одна сваха божится.

— И давно он с вашего горизонта пропал? — осведомился Боголепов.

— А вот нэп прикрыли, и Кабаков куда-то подевался. Может, прибрали ор?лика где в другом районе…

— Ну, это установить в наших силах, — сказал Гончаров. — Немедленно сделаем запрос… А вы пока расскажите, Николай Семенович, о своих соображениях по поимке банды.

— Тут ведь опять-таки сомнение находит, — вновь, приметно смутившись, заговорил Панов. — Очень уж соблазн велик на Ваську думать — а вдруг ошибка выйдет?… Одно дело шулеровать, другое — атаманить. Был двойкой хорош, а в тузы не гож…

— И все-таки, — настаивал Гончаров.

— Ладно, — вздохнул Панов.

 — Почему все ж на Кабакова подозрение имею? Первое дело: никто с ним в знании тайги не сравнится. Пока он тут у нас художествовал — а это лет, наверное, семь тянулось — ни одного прииска, ни одной избушки, ни одного орочонского улуса не миновал. Я ведь тогда участковым служил, по разным поселкам живал — так я Ваську и у старателей в артелях прихватывал и в чумах… Но уж таков увертлив пес ни разу не удалось с поличным поймать.

Старик замолчал, перенесшись мыслью в давний осенний вечер, вечер, когда он неожиданно для всех появился в жилище артельщиков…

У камелька, постреливавшего углями, возился кудлатый паренек-кашевар.

А на широких нарах улеглись в круг несколько мужиков с картами в руках. Другие, свесившись с верхних полок, наблюдали за игрой. На майдане, освещенном керосиновой лампой, валялись скомканные деньги.

Увидев участкового, все словно окаменели, и только один из игроков сохранил полное спокойствие. Положив карты рубашкой наверх, он поднялся во весь свой недюжинный рост, оправил накинутый на плечи пиджак. Улыбнулся.