Антология советского детектива-27. Компиляция. Книги 1-18

Только двое часовых, назначенных Кабаковым, затаились в кустах с винтовками в руках.

Стахеев лежал на нарах в землянке рядом с Желудком и делал вид, что дремлет. Конопатый то и дело вставал, шумно пил воду из ведра, вполголоса матерился и снова растягивался на голых досках."

"Скрипнула дверь, и в ярко-голубом проеме появилась чья-то фигура. Иннокентий, щурясь после темноты, попытался разглядеть вошедшего.

— Выдь-ка, Желудок, — Кабаков помедлил минуту на пороге, привыкая к полумраку хибары, и шагнул внутрь. — Чего взаперти сидеть?

— От мух да от гнуса спасенья нет, — проворчал конопатый.

Василий присел на край грубо сколоченного топчана, мотнул головой в сторону двери:

— Живо.

Когда они остались вдвоем со Стахеевым, Василий сказал:

— Значит, говоришь, Кешка, не взяли в армию?…

— Грыжа у меня, ты ж знаешь, — с застенчиво-льстивым лицом произнес Стахеев.

— Не помню.

— Забыл, значит…

— По правде сказать, физию твою не враз признал. Видать, действительно память слабеть стала.

— Неужто и то забывать стал, как мы с тобой?… — с элегически-скорбной миной на лице начал Иннокентий.

— Помню, — прервал Кабаков.

Просительно глядя на атамана, Стахеев заговорил:

— Ты б хоть рассказал, как все годы-то эти жил… — И зачастил словно боясь, что Василий не даст ему договорить: — Другой ты стал, другой совсем. Раньше-то, помню, все одно мне вдалбливал: не пачкайся, Кешка, в кровушке человечьей — липкая-де она…

Кабаков помрачнел, его тяжелый неподвижный взгляд остановился на румяном от выпитой ханжи лице Иннокентия.

— Вопросики ты, миляга, подсыпаешь… Насчет кровянки, Кеш, правильно я гутарил: липкая она. Но и другое в толк возьми: убить — это только в первый раз трудно… А воды-то много утекло, всему научиться было время…

Стахеев подавленно молчал, как бы боясь взглянуть на Василия. А тот, напротив, уставился на него долгим немигающим взглядом. Потом снова заговорил:

— Ну ладно, мобилизовали тебя в вохру. Так чего ж тебе не жилось, зачем ко мне напросился?

Стахеев потерянно пожал плечами, робко поднял глаза на Василия.

— Обрадовался, когда тебя узнал… Ни о чем не думал — кинулся к тебе, и вс?…

— А теперь жалеешь…

— Н-не знаю… — неуверенно ответил Иннокентий. — Назад-то пути нет…

— Молодец, что не врешь, — Василий хлопнул Стахеева по плечу и поднялся.

Постоял с полминуты, раскачиваясь на носках. И с ядовитой усмешкой произнес:

— А насчет воспоминаний… Помню ведь я, как ты от меня ушел.