Антология советского детектива-27. Компиляция. Книги 1-18

Куклим обеспокоенно встрепенулся:

— Что-то стряслось. Чего это они среди бела дня возвращаются… Пыль-то за десять верст видать. Да и ероплан, гляди, опять появится…

Банда влетела на поляну на полном скаку. Иннокентий прикусил губу, увидев, как под копытами лошадей разлетелся выложенный им знак.

Кабаков нетерпеливым жестом подозвал к себе Шестого. Орочен помог ему слезть с седла. Василий повалился на землю и поднял ногу:

— Сдерни!

Орочен взялся за сапог, но Василий рыкнул:

— Легче, морда!

Из сбивчивых объяснений бандитов Иннокентий понял, что один из возчиков мучного обоза швырнул в Кабакова топором и слегка ранил ему ступню.

— Накормил дурака из пипетки, — сказал безусый бандит в синей сатиновой косоворотке и хлопнул по колодке маузера.

— Что тут у вас? — спросил Василий, когда орочен туго перебинтовал ему ногу.

— Петруха долго жить приказал, — сказал Куклим. — Утрось еще как уехали вы…

Василий поднялся и, припадая на раненую ногу, пошел к бараку. За ним потянулись остальные.

Остановившись перед нарами. Кабаков повернул к себе заострившееся лицо умершего. Прищурившись, пожевал губу.

Желудок отыскал глазами Стахеева и глумливо сказал:

— Я так кумекаю, что один рот прибыл, один рот убыл. Баш на баш. Правильно я мыслю, а, легавый?

И разразился хриплым смехом.

Шаман медленно повернулся к нему, бесстрастно пробормотал:

— Эй, Желудок, шутки шутить не надо…

Конопатый беспечно глянул на него и с прежней усмешечкой повернулся к Кабакову.

Но Василий посмотрел на Желудка с таким выражением, что тот непроизвольно втянул голову в плечи.

— А чего, я ж так…

— Все прииска Петруха знал, все ходы и выходы видал… наставительно произнес Кабаков и неожиданно наградил Желудка увесистой затрещиной.

Потом опустился на нары и сказал:

— Теперь на твою память вся надежда, Шестой, — один ты из местных остался.

— Тоже времени много прошло, — с жалкой улыбкой ответил орочен. — С тридцать второго года не был…

Подошел Куклим. Деловито осведомился:

— Ну что, могилку копать надо?…

— Может, сжечь? — в раздумье сказал Кабаков. — Никаких следов оставлять нельзя. На разрытую землю собаки придут…

— Но коли сжигать труп, обязательно целую груду хвороста придется спалить.

А если в это время ероплан прилетит? Угли в секунду не размечешь, — робко сказал Куклим.

— М-да… — задумался Кабаков.

— А шахты-то брошенные на что? — спросил Иннокентий. — Ни одна собака не учует…

— Толково, — похвалил Кабаков. — Вот и займитесь этим, как поедите. Ты, ты… — Он ткнул пальцем сначала в Желудка, потом в Куклима, помедлил и показал на Стахеева. — И ты.

Когда сверху по шесту журавля спустился Стахеев, Желудок зацепил край бадьи за проржавевший костыль, торчавший из стены шурфа.