Антология советского детектива-27. Компиляция. Книги 1-18

Он говорил:"

"— Товарищи, почему наш Филипп Степанович всегда смотрит исподлобья? Почему он не скажет ни одного веселого словечка?

Сослуживцы посмеивались, а Филипп Степанович мрачнел и молчал, словно ему привязали язык. «Мы еще посмотрим, кто последним будет смеяться, — думал он, уставясь взглядом в темное окно, — мы еще поглядим, кому будет подрезан язык. Ты еще не знаешь, кто такой Поклонов. Мы тоже не лыком шиты. С нас спрос неособенно большой, а с тебя, заноза, спросят по всем правилам…» Филипп Степанович наклонился над столом и стал торопливо писать, с трудом различая строчки. Писал он о том, что лейтенант Вязов берет взятки, что он, Поклонов, собственными глазами видел, как второго мая Вязов подошел к слепой гадалке и взял деньги, а потом о чем-то долго с ней разговаривал. Кроме того, лейтенант Вязов был замечен в такие-то числа в подвыпитом состоянии (далее следовали числа на две строки).

Поклонов не такой дурак, чтобы упустить интересные случаи, у него в блокноте много записей не только о Вязове, но и о начальнике отделения, и о его заместителе. Если потребуется, Поклонов все записи выложит в политотделе.

Письмо получилось солидное, подкрепленное фактами, и Поклоновым овладело злорадство. Он презрительно растянул губы и потер руки. Подписи Филипп Степанович не поставил. Откинувшись на спинку стула, он сказал жене:

— Фрося, что же ты не зовешь ужинать? — и остался доволен своим мягким голосом.

— Сейчас, — отозвалась из кухни жена и загремела ложками.

На другой день Филипп Степанович отнес письмо на почту, но адресовал не начальнику отделения, а его заместителю по политической части Стоичеву — так было солиднее: ведь не для взыскания он старается, а для воспитания работников отделения. Капитан не преминет показать докладную начальнику, а тот по горячке своей может уволить Вязова. Потом пусть хоть год разбираются, зато жизнь будет спокойнее.

Николай Павлович рывком встал и прошелся по кабинету. Анонимное письмо было для него абсолютной неожиданностью. Если бы факты, изложенные в письме, касались кого-либо другого, он бы не так удивился, но Вязова… Кто мог подумать! А впрочем… Невозможно за месяц изучить людей, их много, у каждого свои интересы, достоинства и недостатки. И все же к Вязову никак не клеилось взяточничество. Коммунисты не выбрали бы его парторгом — люди всегда знают больше начальства, и коллектив очень редко ошибается, — это Николай Павлович понимал прекрасно.

С кем же посоветоваться? С майором? Нет, этого сейчас делать нельзя. Терентий Федорович определенно вспылит и наломает дров. Но долго скрывать от него письмо трудно, он все равно узнает, и тогда не оберешься неприятностей. Не Сходить ли в райком партии?.. Нет, пока не нужно.