Антология советского детектива-27. Компиляция. Книги 1-18

— Ну ладно, — Кафтанов улыбнулся, достал пистолет с именной пластинкой, — «Оперуполномоченному Егорову Н. Б. за борьбу с бандитизмом. От Ленгорисполкома». Ваш?

— Мой. Я потом дважды эту сволочь задерживал, расспрашивал о пистолете, а он, потерял, мол. Его убили?

— Да.

— Счеты или с целью грабежа?

— Грабеж. Расскажите мне о его делах в блокадном Ленинграде.

— Об этом можно рассказывать месяцами. Там был некто Мусатов…

— Какой Мусатов?

— Тот самый, до которого по нынешним временам не дотянуться. Он был одним из руководителей, отвечающих за снабжение города продовольствием.

Вот они и придумали историю с мертвыми душами. Устраивали своих людей управдомами в разбитые районы, они и составляли фальшивые списки жильцов.

— А паспорта?

— Забирали у покойных, но не сдавали.

— Да. И это можно доказать?

— А вы возьметесь?

— Попробую. Вы поможете?

— Конечно. Только в наше время…

— Волков бояться… — засмеялся Кафтанов…

* * *"

"Игорь Корнеев и Кафтанов в форме стояли в кабинете Громова. Кривенцов, как всегда, устроился у стола. Громов нервно шагал по кабинету.

— Итак, Корнеев, вы не выполнили мое распоряжение…

— Я отменил его, — спокойно сказал Кафтанов.

Громов продолжал, словно не слыша.

— Кроме того, история с Тохадзе…

— Тохадзе привлекаются по статьям 181 и 130, — перебил Громова Кафтанов.

— Я попросил бы вас меня не перебивать, — в голосе Громова звенел металл. — Хочу напомнить, что пока еще вы подчинены мне, а не я вам.

Лицо Кафтанова пошло пятнами, но он сдержался.

— Да, история с Тохадзе. Дыма без огня не бывает. И в завершение всего недостойное поведение на квартире товарища Мусатова.

— Я арестовывал убийцу, — твердо сказал Корнеев.

— Молчать! Можно делать все, но без хамства, не нарушая закон. Итак, приказ подписан. Вы, Корнеев, за поведение, порочащее работника Московского уголовного розыска, из управления увольняетесь и назначаетесь на должность дежурного в 108-е отделение милиции. Но помните, это ваш последний шанс.

Корнеев посмотрел на улыбающегося Кривенцова, на красного от гнева Громова, на застывшее лицо Кафтанова и сказал:

— Жизнь покажет.

— Что? — Громов шагнул к нему. — Все, можете идти.

Корнеев повернулся и вышел.

— Я обжалую этот приказ, — сказал Кафтанов.

— Вы лучше ответьте мне: что это за частный сыск вы затеяли? Да вы знаете, под кого копаете?

— Под Мусатова.

— Запомните, если Корнеева дежурным пристроили, то вас…

— Думайте лучше о себе.

Кафтанов повернулся и вышел.

— Кстати, — в спину ему сказал Громов, — вы уже трижды жаловались на меня. Помните, бог троицу любит. — Громов засмеялся…

* * *Ноябрь. На настольном календаре в дежурной комнате отделения милиции листок с датой: 10 ноября 1982 года.

По радио звучит траурная музыка.