Аптекарский огород попаданки

Ты что, ещё простыть решила до кучи?

— Хуже уже не будет.

— Саш…

— Надь, отстань.

— Саш… — снова позвала сестра. — Ну, прости. Там шампанское греется.

Я ничего не ответила, но Надя не сдавалась:

— И торт ещё. Твой любимый. Наполеон. Со свечами. Ну, пожалуйста…

Закрыв глаза, я представила себе, что нахожусь сейчас не здесь. Не в этом теле. Не в этом мире. Не в этой жизни. А где-то, где я ещё на что-то могу повлиять. Только не на то, чтобы сделать кого-то несчастным, сломать чужую судьбу, а наоборот — спасти, подарить надежду, прибавить радости, а не отнять.

Да, Гоша заслужил наказания. Не спорю. И по человеческим законам, и по законам божьим, и по каким-нибудь кармическим понятиям. Но что мне с его наказания? Если его новая пассия и правда беременная, а его в самом деле упекут в тюрьму, мне что, легче станет?

Да, мы мечтали о детях. Я, по крайней мере, мечтала. Гоша вроде бы тоже, хотя сейчас я ни в чём не могла быть уверена на его счёт. Но у нас не получалось. Вроде по всем медицинским нормам мы оба были здоровы, а беременности так и не наступало. Не судьба? А как ещё объяснить? Может, потому он и полез в постель к другой?..

— Саша-а-а… — не унималась Надя. — Я иду за отверткой.

Мне оставалось только усмехнуться самой себе и всё-таки открыть дверь. Надька же мёртвого достанет. А я пока что была живая.

— Ну, слава богу! — расплылась сестра в улыбке и тотчас схватилась за руки на кресле, чтобы скорее транспортировать меня обратно на кухню. — Вот всегда считала, что ты обидчивая, но отходчивая!

— Если что, я ещё не отошла, — предупредила я, пряча улыбку.

— Шампанское и «Наполеон» творят чудеса!

— Только о Гоше больше ни слова.

— Да я уже забыла о нём! Кто, вообще, такой Гоша? Не знаю такого! Придурок, наверное, какой-то!

Я всё-таки не удержалась и прыснула. А Надя успела подкатить коляску к столу, на котором так и дожидалось шампанское и квадратный слоёный пирог с заварным кремом, в который были воткнуты тридцать три свечки. Из-за этого «Наполеон» скорее напоминал ежа или дикобраза.

— Так, давай! — подбодрила сестра и вручила мне бокал. — За тебя! За лучшую жизнь!

— Да, за лучшую жизнь, — повторила я эхом за ней.

Надя тут же принялась поджигать свечи, одну за другой. Получалось небыстро, некоторые зажигаться не хотели, другие сгорали почти моментально.

— Могла бы ограничиться фигурными цифрами, — заметила я, видя, что сестра уже нервничает.

— Так не положено, — проворчала Надя, стараясь изо всех сил успеть запалить все фитили, пока другие не прогорели напрочь. — Так, давай быстрей! — у неё наконец получилось. Она схватила торт и поднесла ко мне. — Давай, Сашка!

— Что давать?

— Желание загадывай! Только быстро! И самое заветное!

Заветное… Заветное желание… Да какое же оно у меня заветное?.. Очевидно, что одно точно есть.