Аптекарский огород попаданки

— А в письмах вы зачем рылись?

— Я?! — делано возмутилась, желая сбить его с толку.

Не прокатило. Булыгин даже бровью не повёл. Отпираться дальше смысла не было. Лучше уж сказать правду, и будь, что будет.

— Что ж, вы правы, Василий Степанович, — виновато потупила взгляд в пол. — Я действительно мельком заглянула в корреспонденцию вашего брата. Но никакого злого умысла не имела.

— Не соизволите ли объясниться? — давил на меня этот монстр безо всякой жалости.

Хотя, пожалуй, у него было право возмущаться…

— Поймите меня правильно, — уже более мягко проговорила я. — Мне всего лишь хотелось рассмотреть печати на письмах, не встретится ли среди них та, что я ищу. Это никак не связано с деятельностью Вениамина Степановича. Просто подумалось, вдруг он также состоял в переписке с одним человеком, которого я разыскиваю.

— И что это за человек? — ещё сильнее сощурился Булыгин.

— Не имею представления. У меня осталось его письмо. С печатью. А на печати изображён герб. Вот его я и искала.

— Письмо у вас с собой?

Не хотелось демонстрировать свою единственную связующую ниточку с В. Б. этому господину, но так я хотя бы могла подтвердить собственные слова. Вызволила письмо из кармана рабочего передника и протянула Василию Степановичу.

Он перенял у меня конверт и с минуту разглядывал тёмно-бордовый оттиск. Не сказав ни слова, вернул письмо обратно мне в руки.

— Могу гарантировать, что подобной печати вы здесь не сыщите, — холодно заявил Булыгин.

— Отчего же такая уверенность? — засомневалась я.

— Все переписки моего брата мне известны. Однако ни почерк, ни печать эти мне незнакомы.

— Что ж… — я ощутила, как на щеках моих зажёгся румянец. Теперь затея моя показалась необычайно глупой. — Ничего не поделаешь… Благодарю за помощь.

Я уже вознамерилась поскорее уйти, но внезапно Василий Степанович преградил мне путь. Я вскинула голову в недоумении.

— Не торопитесь, Александра Ивановна, — Василий не спускал с меня глаз и явно не собирался просто так отпускать. — Есть ещё некоторые вопросы, которые бы мне хотелось прояснить.

— Какие вопросы? — румянец моём лице вспыхнул ещё сильнее.

— Вы говорите, что сестрица ваша неграмотна.

— Невеликий грех, — парировала я оскорблённо.

— Может, грех и невелик, но примечателен, — сухо рассудил Булыгин.

— Чем же?

— Удивительно, что сестра ваша грамоте не обучена, а вы сами состоите в переписке с неизвестным, который притом имеет собственную гербовую печать, — Василий Степанович скрестил руки на своей здоровенной грудине. — Не находите, что что-то тут нечисто?

— Вы меня в чём-то подозреваете? — я решила пойти в наступление и обожгла его яростным взглядом. — Тогда говорите прямо, сударь. Не ходите окольными путями. Человеку благородному такое не пристало.