Арбин

Все они понимали, что другого выхода нет: нужно было устраивать побег, пока еще не слишком поздно. Но побег был возможен лишь с тем условием, что Арбин должен вернуться из Израиля, и только после его приезда я могу исчезнуть. Нельзя было срывать его с Израиля – так потом призналась Аня, когда объясняла, почему они оттягивали исполнение всего плана. Но позже в план вмешался случай, и я забеременела, а Ане моментально был запрещен доступ в дом. Ситуация осложнилась, весь план был бы под угрозой, если бы не Олег, однажды проникший в дом.

Олег исчез, чтобы все рассказать Цесарскому.

Моя беременность еще больше подбила их к мысли, что пора действовать, потому что Арбин не менялся. Нет, все его слова – это пороховая бочка, а мой страх при нахождении рядом со зверем только угрожал жизни малышу. Я должна была выбирать: либо малыш, либо… худший из вариантов.

И я выбрала жизнь и благополучие.

Поэтому теперь нужно было делать все, что угодно, но Аня должна была попасть в дом – такое было принято решение.

И я попросила Арбина вернуть ее – Аню.

И он исполнил мою просьбу.

Сам же помог мне сбежать!

***

Новая жизнь, новые документы, хоть и не другие буквы в твоем имени и фамилии, но все остальное уже лишает тебя прошлой жизни насовсем, метко отрезая и отсекая все, что было до.

Другие города, хоть и не страны стирают с тебя остатки теплых и уютных воспоминаний, смена места жительства сдирает с тебя кожу живьем, вынуждая кричать и даже орать от того, что ты уже не прежний. К сожалению. Ты теперь не тот, кем был раньше, хотя иголки, черт возьми, по-прежнему на тебе и они не сломлены.

Я вовремя покинула зверя, а так… кто знает, что бы от меня осталось? Новые вкусы и смена деятельности понемногу отдаляют тебя от боли, за течением времени ты забываешь о них - о своих кровоточащих ранах и несломленных иголках.

Ежик – так называет меня Цесарский.

Город N станет для меня пристанищем на долгие годы – я так надеялась, но на деле пока лишь я пробыла здесь немного времени. Пока лишь обосновалась.

Я изучила каждый уголок этого курорта – каждый уголок этого райского места, где я жила и пряталась, я узнала поближе каждого обывателя этого города и поняла, насколько напряжены отношения между туристами - они же чужаки и чужеземцы, и местными жителями - они же… Ох, как только нас не называли приезжие.

Нас… Я улыбнулась этому слову, мелькнувшему в моем сознании. Да, теперь я считалась местным жителем – я приехала сюда не на две недели или месяц; я надеялась, что приеду сюда навсегда.

Я вспомнила то время, когда я прибыла в этот городок под чутким руководством еще не совсем знакомого мне мужчины – Влада Цесарского, он же являлся преданным другом Арбинского Артема и он же помог устроиться мне в этом курортном городе.

И я втянулась в эту жизнь.