Арбин

Возможно, если он вспомнит это вновь, ему будет так же тяжело – и не меньше! Однако, Влада, в этот момент времени у него будешь ты, и с твоим присутствием тот механизм даже не запустится.

Я откидываюсь на спинку мягкого кресла и смотрю на Марата. Мы притаились в ресторане в отдельной, укрытой от лишних глаз зоне. Это была наша с ним встреча перед моим возвращением к Арбинскому в новой для меня роли – роли жены. Я взвешивала все за и против, и вскоре я приняла решение.

- Он не вспомнит о том, кто я? – шепчу я, - ответь честно мне, Марат, ведь через какое-то время, если все будет хорошо, я привезу и познакомлю сына с его отцом, и я боюсь того, что может произойти.

А он может разозлиться и разлучить меня с ним, а может… Да может что угодно, Марат!

Марат спокойно вздохнул:

- Девочка, есть его максимум и все. В твоих руках диагностики на современных аппаратах, проводимые Арбинскому все месяцы лечения и восстановления. К сожалению, важная часть его головного мозга пострадала в той автокатастрофе. Даже не медик поймет это на снимке – вот он, смотри. К тому же я тебе обещаю, что мы с Владом всегда будем рядом, и к тому же, - еще раз выделил Марат, - первые месяцы ты будешь без сына.

Так ведь безопаснее, согласна?

Киваю, согласна.

Смотрю на снимки. Понимаю немного, читаю результаты, вижу роспись главного врача и печать государственного учреждения. И не только государственного. Многие врачи были вынуждены заниматься этим делом, а также в этом деле разбирался судья, причастный к той автокатастрофе.

- Существует множество людей, которые так и не смогли восстановить память до конца своих дней. И далеко не каждое медицинское учреждение вообще возьмётся восстанавливать память - все знают, насколько это сложно.

- Это к счастью для нас, но одновременно это тяжело, - делюсь я своими мыслями, - для него тяжело будет. Жаль, что только такими способами можно начать все с чистого листа."

"- Не ты ведь виновата в катастрофе, Влада. И мы пробовали исправить сложившуюся ситуацию. Чтобы не винить себя, мы пробовали и после комы и восстановительного лечения привозили врачей из-за границы.

Лето. Наступило лето две тысячи девятого. Прошло вот уже четыре года с нашего знакомства с Арбином, и сегодня я возвращаюсь к нему – только теперь к чужому мне мужчине.

Не к Арбину.

- Я хочу рискнуть. Я хочу, чтобы у моего ребенка был отец, и если судьба подарила такой шанс в виде чистого листа, то я непременно воспользуюсь им, - решительно произношу я, прочитав все медицинские бумажки от корки до корки.

Марат коротко улыбнулся:

- Ты мне всегда нравилась за храбрость, лиса.

Глубоко вздыхаю, немного молчу, а затем столь же решительно спрашиваю:

- Расскажи, чего мне стоит ожидать в моей новой жизни? Кроме пороховой бочки, которую устроит мне его мозг.