Арбин

Неужели Виктор, едва его племяннице исполнилось восемнадцать лет, переложил бремя ответственности с себя вовсе? Ведь больше о девочке позаботиться было некому – ее родители погибли при весьма странных обстоятельствах в автокатастрофе. Стало известно, что Виктор копал эту информацию, но виновных так и не нашел, а после решил сразу же заняться опекунством четырнадцатилетней девочки.

Я вернулся к тяжелым воспоминаниям и медленно прикрыл глаза. Как же было жаль, что меня дезинформировали о ее походах в туалеты на собственном дне рождении, и Влада вдруг оказалась невинна.

Хотя едва ли этот факт остановил бы меня после полученной информации. В итоге на состоявшейся встрече Виктор признался, что ребят он убил сразу, как только понял, что от меня привилегий не дождется. Я жил две недели, готовил план мести и попутно искал своих людей в то время, когда все они были мертвы, бл*дь! Я был в ярости: я просто так планировал похищение его девчонки, похитил, привез ее в свой дом, а мои ребята уже были убиты! Он обвел меня вокруг пальца, как какого-то щенка! Будь моя воля, я убил бы его на месте, но вместо этого я сорвался как черт с места и поехал к себе домой - к единственному орудию своей мести. Не слышал, что дальше мне говорил Виктор, не слышал его предложений обмена девушки на других условиях. Мне было все равно, ведь мой преданный друг Константин Арефьев погиб вместе с моей охраной. И я был готов отомстить за него, начав с племянницы Отрады, а закончив… я пока не думал, чем и кем я закончу. Я просто приказал своей охране задержать Отраду и заткнуть ему рот, а сам сел за руль и понесся домой, как черт. Жаль, он тоже приехал с охраной, а я не был готов рисковать сейчас своими людьми ради убийства этого ублюдка. Нет, еще слишком рано...

Я более не помнил ничего, а пелена пала на глаза, как родная. Помню конец всего этого, хорошо помню...

Едва Марат зашел в мою спальню и сообщил о том, что Виктор предложил в обмен на свою племянницу нечто важное, я перевел взгляд на нее – зажавшуюся полунагую девушку за столом. Влада, конечно, все прекрасно услышала, и именно тогда, в тот момент я узнал, как выглядят глаза, полные надежды. Виктор предлагал малонужные мне вещи – какие-то поблажки, уступки, подарки и даже оригинал нарытого компромата, но ничего из этого мне было не нужно, о чем я не преминул ему сообщить.

В день изнасилования я сказал Марату резкое «нет» и увидел ее потухшие глаза, глядящие на меня с ненавистью. Через людей я передал Виктору об отказе, а несносная девчонка сидела взаперти в одной из спален и отказывалась есть. Кричала, что лучше умрет с голоду, да меня не забывала грязью обливать. Храбрая, но побитая. Так я называл ее.