Арвары. Книга 2. Магический кристалл

— Это что, измена? — Юлий выбрался из имплювия и надел принесенную слугой тунику.

Воспитание и дипломатический опыт Луки не позволили ему голословно обвинить соперника и одновременно усугубить состояние императора.

— Следует подождать, август. Я уже послал за ним. Сегодня утром Антоний сказался больным…

— Прежде распорядись, чтобы устье Тибра немедленно перекрыли цепями. — Император смотрел в сторону пристани, где стояли корабли Авездры. — У старого остийского моста поставить триеру и несколько бирем с готовыми для абордажа воронами. И проследи сам, чтоб было так, как я велел!

— Крайняя мера опасна, август, — осторожно предупредил консул. — От людей посла Урджавадзы трудно что-либо скрыть, а сам он владеет хорошей и быстрой связью…

— Я не стану ничего скрывать, — оборвал его Юлий. — И никогда уже не выпущу из Ромея Артаванскую Сокровищницу. Если она не станет моей женой — будет заложницей.

Лука ничего не знал о существовании магического кристалла и истинных намерениях Юлия. Но чуткий ко всякому состоянию императора, он не стал более досаждать советами и тотчас же удалился исполнять волю августа.."

"А Юлий сел на каменную скамью в колоннаде, чтобы не спускать глаз с кораблей, слуги принесли вино, фрукты, орехи и баклажаны, запеченные в виноградных листьях — основную пищу, к которой он уже привык за последние четыре года. Еще десяток лет назад придворные священнослужители приходили во дворец, чтоб окурить фимиамом и начертать над входами виселицы, дабы отпугнуть нечистую силу. Но после переворота, который был поддержан коллегией понтификов, а марманские храмы пожертвовали в казну нового императора девять миллионов старых золотых аурей и два серебряными сестерциями, жрецы взяли под свое наблюдение хранилища овощей, фруктов, вин, водопровод и кухню, а один из них постоянно жил при дворце, чтоб освящать пищу во время приготовления и перед ее вкушением. Поэтому император, взирая на свой стол и на то, как бородатый, похожий на варвара священнослужитель размахивает виселицей с удавкой, вдруг почувствовал отвращение к постной пище.

— Уберите это, — брезгливо приказал он. — И принесите баранью ногу.

Слуги послушно унесли баклажаны, а священник, прервав обряд, надел удавку на шею и уж был готов возразить, но в это время у пролома в стене возник шум и в ту же минуту, таща за собой двух крепких целеров, возник олигарх Роман, а двое других едва сдерживали его взбесившегося коня, повиснув на уздцах.

— Ваше величество! — вдруг с бычьей силой отбросив телохранителей, вскричал самый титулованный гражданин Ромеи.