Арвары. Книга 2. Магический кристалл

Буду чтить того, кто сотворил в нас добро.

Путивой набряк и почернел, словно дождевая туча, да еще посохом, напоминающим стрелу Перуна, погрозил с порога:

— Когда спят боги, вольный народ лишь грозы и боится!

И уже отчаявшись, Годислав нанял чудь — племена, обитавшие по берегам Чудского озера. Они были мало пригодными для строительного труда, могли только рыть землю да собирать валуны, однако сметливые от природы, быстро постигали науку. К тому же, полудикие, лесные люди отличались послушностью, не умирали от тоски, были неприхотливы к пище, не требовали богатых даров и, будучи робкими, не смели и думать о разбое.

И пошло бы дело, но оказалось, племя это отягощено пороком — неумеренной тягой к питию хмельного, а волхвы или жрецы Закона тайком стали носить чуди пиво да вино. Великий Князь надзор выставил, приказав никого из перунова братства и близко не подпускать, однако они то на дороге бочонок оставят, то ночью в землю зароют, где строителям предстоит ров копать, А захмелевшая чудь, остатки разума утратив, схватится драться между собой и, случается, до смерти бьется — никому не разнять.

Увидев это, Годислав прогнал чудь и взял родственных ей, но более разумных чухонцев, прежде промышлявших рыбным ловом. Но скоро выяснилось, что замкнутые, бессловные и скрытные эти люди отличаются вороватостью и крадут все, что оставлено без надзора, а краденое считают своей добычей и не видят в том ничего предосудительного. Сначала они тайно похищали домашнюю птицу, потом мелкий скот, затем стали угонять коней, вольно пасшихся за городом; жители Горислава Великого терпели, пока однажды не поймали чухонцев, пытавшихся ночью угнать стадо коров. По арварскому обычаю всем ворам отрубили правую руку и отпустили, но, обиженные, они подожгли несколько домов, и город чуть не сгорел, ибо наполовину был деревянным.

Когда же племена с дикими нравами были с позором изгнаны из варяжских пределов, а дюжить на престоле оставалось всего один год, потерпевший неудачу молодой государь впервые пришел к отцу, объятый горькими думами.

— Предупреждал тебя и спрашивал, как станешь править? — заворчал Белояр. — Ты же к старым обычаям возвращаешься и сам смуту сеешь ядом Правды. Не возвести тебе стен ни вольным трудом, ни наемным."

"— Ты был прав, отец, — повинился Годислав. — Страна велика, народу вокруг довольно, и казна полна, а строить некому. Не поднять никого ни на вольный труд, ни на кашный и одаренный, покуда вся власть не будет в моих руках. Путивой со своими волхвами шагу ступить не дает.

— В том-то и суть, Годила, — молвил Белояр. — Двести лет Законы перунова братства утверждали свою власть среди варягов и словен, так что с ними крепости не поднять. Ступай к скуфскому царю Ерепеню, проси у него ватагу.