Фиктивная свадьба (СИ)

— То есть ты еще и ребенка во все это ввязала? — мрачно спрашивает Арман.

Резко оборачиваюсь — он стоит на пороге спальни.

Боже, я ведь совсем про него забыла.

— Ну, и чей он? Твоего хахаля?

— Это девочка, — поправляю его. Надюша, заметив незнакомого мужчину, вдруг резко замолкает и удивленно смотрит на него. Вообще это странно — обычно она реагирует как раз наоборот.

— Да без разницы, — равнодушно возражает Нечаев. Эти слова отзываются во мне болью.

Без разницы ему. А чего я ждала?

— Или надеешься, что прикроешься ребенком, и я спущу на тормозах все, что ты натворила?

— О чем ты?"

"От Армана волнами исходит даже не злость — ярость. Во взгляде больше нет того интереса и желания добиться своего. Сейчас он дико взбешен.

— А ты не догадываешься? — выплевывает он. — Правда считаешь, что твой побег решил все вопросы? Думаешь, тут ты неприкасаема?

— Я не понимаю. Если ты о браке, то мне он больше не нужен. Мы можем развестись в любой момент. Впрочем, я уверена, ты можешь сделать так, что брака вообще не было, — пожимаю плечами, покрепче прижимая к себе дочь.

— Вот, значит, каков у тебя план, — прищуривается Арман и делает шаг к нам. Я тут же отхожу назад, и в ответ получаю ухмылку. — Где твой подельник?

— Да о чем ты?

— Прекрати делать вид, что ты не понимаешь! — рявкает он. Надя тут же начинает плакать. И странное дело — на лице Армана мелькает виноватое выражение лица. Он морщится и отворачивается.

— Хватит орать, — тихо говорю, укачивая малышку. — Ты пугаешь ребенка.

— А ты решила еще и мамашей стать? Или настолько любишь своего трахаря, что пригрела его дочку?

Меня напрочь выбивает из колеи появление бывшего. Я была уверена, что хорошо спряталась — использовала поддельный паспорт, все как посоветовала Инга. И я уж точно не думала, что меня рванет искать Арман.

Зачем? Чтобы поглумиться? Чтобы добиться своего?

Меня оглушает та злость, которую он столь ярко транслирует. Да и пугает — чего скрывать. В таком состоянии я его ни разу не видела. Даже когда мы спорили в том самом люксе, где он меня после запер.

Сейчас Нечаев будто по — настоящему меня ненавидит — смотрит так, словно хочет уничтожить. И плевать ему, что на моих руках наша дочь.

— Уходи, — прошу его. — Ты нервируешь Надю.

— Я задал вопрос, — цедит он. Правда, говорит уже тише. И на том спасибо.

Дочка жалобно всхлипывает, вцепляется в меня. И вдруг начинает повторять как заведенная:

— Ма — ма — ма — ма — ма!

Я боюсь даже смотреть на Армана — пока я не понимаю, что и кого он имеет в виду. Но если только он узнает, что Надя — моя дочь от него, то боюсь, дальше события могут развернуться совершенно не в мою пользу.

— Вот, значит, как, — медленно произносит он. — То есть ты с ним уже давно, раз девочка зовет тебя матерью.