Аспид

Что, если никто из нас не заслуживает быть спасенным? Никто из нас не заслуживает такой милости, как примирение и прощение. Что если все мы – и Стаффорды, и МакАлистеры – носим внутри столько ненависти, злобы и жестокости, что Бог хочет лишь одного – нашей смерти? Что, если мир станет только лучше, когда все мы сгнием в земле?

Должно быть, Харт думал о том же, потому что внезапно спросил:

– Все еще мечтаешь примирить ваши семейства?"

"Мы сели у фонтана, я откусила кусок торта и помотала головой. Примирение – волшебный единорог, которого видят только шизофреники и слишком впечатлительные дети.

– Почему? – спросил он. – Ведь не Стаффорды сделали это с тобой.

Я вскинула на него глаза, панически озираясь. Откуда он знает?! Как понял?

– Все просто, – тут же пояснил Гэбриэл, заметив мой испуг. – После возвращения из больницы ты ведешь себя так, словно кто-то держит тебя под прицелом и может убить в любой момент. Боишься своей тени и выглядишь так, как будто находишься не среди семьи, а среди врагов… Это были не Стаффорды. Это был твой отец. Так?

Гэбриэл был хорошим психологом. Замечал вещи, которые ускользали от других.

– Просто кивни. Тебе не обязательно что-то говорить, – снова попросил он и коснулся моей щеки.

И это прикосновение, нежное и осторожное – милость, которую я совершенно не ждала, – заставило мое сердце пропустить удар. Все то хорошее, что я знала о Харте и чувствовала рядом с ним, было словно многократно помножено этим прикосновением. Я прижала его ладонь к своему лицу и закрыла глаза. Удивительное дело – контраст: после всей той жестокости, что я пережила, его руки были словно обещанием рая.

И я кивнула. Я призналась. Не смогла солгать.

Харт помог мне подняться на ноги, набросил свою куртку мне на плечи и, глядя в глаза, сказал:

– Ты не можешь оставаться с ним под одной крышей. Я могу забрать тебя туда, где будет спокойно и безопасно. Взамен мне ничего не надо. Просто скажи, что ты согласна, ну или кивни, и я заберу тебя отсюда.

Земля словно ушла из-под ног. Уши заложило. Я вцепилась в его плечи так крепко, словно Харт вот-вот мог исчезнуть. Он предлагал мне безопасность. И это было самое соблазнительное предложение из всех, что мне когда-либо делали.

Я открыла рот, набрала воздух в легкие и хриплым, срывающимся голосом произнесла:

– Когда?

* * *Я уехала с ним ту же ночь. Вернулась в дом, только чтобы обнять напоследок Сета, Майкла и Рейчел.

– Гэбриэл отнес тебе сладкое? – спросила она. – Этот торт я сама испекла.

Я кивнула и сжала ее в объятиях.

– Он мне нравится, – сказала она. – Мое сердце подсказывает, что он парень что надо.

Мне интересно, что ты скажешь о нем завтра, Рейчел.