Аспид

На то, как он заставлял меня выгибать спину, сжав в руке мои волосы и оттягивая их назад. Как полосы света, просочившегося сквозь жалюзи, ложились на нашу кожу…

Пожалуй, я была грехом, трижды помноженным на грех: женщина, занимающаяся сексом вне брака, будучи беременной. Родись я на пару поколений раньше, и меня бы точно отправили в приют Магдалины – в воспитательно-исправительный монастырь для падших женщин. Монашки забрали бы у меня ребенка и продали его богатой бездетной семье, меня бы заставляли работать до кровавых мозолей, молиться и избивали бы за малейшие провинности.

Родись я на пару столетий раньше – и меня сожгли бы на костре. Родись я в эпоху Христа – и меня забили бы камнями. В какой момент истории не ткнись – каждый сказал бы мне, что я порок и я грязь.

Но здесь и сейчас, в руках этого мужчины, я чувствовала себя верховным божеством. Прекрасным, всесильным, священным. Он поклонялся мне, боготворил меня, признавал мою власть над ним. Я была способна унести его в небеса, как Исида. Я любила его так сильно, что была готова умереть ради него, как Иисус. И еще я была способна создать новую жизнь, как это делают только боги.

– Я люблю тебя, – сказал Харт, роняя поцелуи на мои плечи. – Ты не представляешь, как сильно.

Его руки обхватили мое тело, он был вокруг меня, надо мной, внутри меня. Я была объята им, как здание бывает объято пламенем, только это пламя не разрушало, а создавало меня заново, делало меня прочнее и сильнее.

– И я люблю тебя, – ответила я, выгибая спину и откидывая голову. – Есть ли что-то лучше, чем это?

– Да, – прошептал он мне на ухо. Его жадные пальцы обхватили мой подбородок. – Все то же самое, но когда ты уже не будешь беременна.

– Почему?

– Потому что мне не придется так осторожничать с тобой, – ответил он хрипло.

Секс с Хартом не казался мне осторожным, скорее, наоборот, неистовым – поэтому я не сразу поняла, к чему он клонит.

– Хочешь сказать, что еще не… не начинал со мной по-настоящему?

Он только рассмеялся, опуская голову и касаясь горячим лбом моего плеча.

– Не знаю, почему, но это страшно возбуждает, – прошептала я ему. – Что ты собираешься сделать со мной потом, а?

– Боже, лучше тебе не знать, – ответил он.

* * *"

"Я нашла врача в Корке и отправилась вместе с Анджи к нему на прием.

Как я и предполагала: срок – примерно четыре недели. Все анализы были в норме, а что творится у меня в голове, слава богу, никто не спрашивал. Врач сообщил мне, что ребенок уже дорос до размера перчинки, и почему-то это показалось мне до ужаса милым. Потом он показал мне плакат, на котором были изображены стадии развития ребенка. Мой ребенок, если верить картинкам, сейчас был похож на микроскопическую оранжевую дольку мандарина с маленькими черными глазками.