Аспид

Облечь мысли в слова и сказать их вслух. Поделиться тем, за что я постоянно извинялся перед Богом. Избавиться хотя бы на мгновение от стыда и самобичевания, с которыми я жил с шестнадцати лет. Поговорить об этом с тем, кто точно понял бы меня. Никто из моего религиозного окружения – ни семья, ни наставники в семинарии – не смогли бы. Рассказать, как я истязал себя отказом от еды и воды, чтобы наказать самого себя. Как я искал «лекарство» в спорте, в изнурительных тренировках, в молитвах. Что самоубийство было всего лишь способом избавить Бога от моей грешной отвратительной души, которая не поддавалась ни лечению, ни очищению. Я бы отправился в ад и этим сделал бы Ему одолжение.

Я достал из кармана пачку сигарет, открыл и увидел, что она абсолютно пуста. Смял ее в кулаке и сунул обратно в карман. Тайлер прикурил одну из своей пачки, зажав ее между губами, потом вынул изо рта и протянул мне.

Он протягивал мне сигарету и смотрел на меня в упор. Я перевел взгляд на его губы, слегка изогнутые в улыбке, и почувствовал, как почва начинает раскачиваться под ногами. Очень медленно и плавно, но все же качаться… я знал, что должен бежать, вернуться в семинарию, закрыться в своей комнате, отказаться от еды, воды, молиться, читать Писание, исповедаться, снова совершить паломничество к священным местам, покаяться, сделать огромное пожертвование церкви, снова молиться, снова читать Библию, подчинить себе свое тело, свои мысли, свою психику, свою долбаную генетику, свой грех…

Но этот путь не вел к спасению, и я знал, что все это не поможет. Никогда не помогало. Я пробовал уже много раз, и ничем оно не заканчивалось. Ломал себя столько раз, но всегда возвращался к исходной точке…

– Ты можешь поговорить со мной о чем угодно, – сказал Тайлер, читая мои мысли. – Необязательно сейчас. Когда захочешь. Мой номер есть у Кристи…

Он соскочил с капота машины и уже достал из кармана ключи от своей машины, но я окликнул его, подошел и взял сигарету из его пальцев. Положил ее в рот и затянулся. Меня шатало, трясло, и хотелось за что-то схватиться, чтобы не потерять равновесие. Довериться Стаффорду было безумием. Но у нас было нечто общее: одна и та же печать, метка, одна и та же боль."

"– Я хотел покончить с собой, потому что не мог выкинуть из головы своего друга, с которым мы делили комнату в общежитии семинарии, – ответил я. – Он даже не подозревал об этом. До сих пор не знает. Я в итоге съехал, не мог находиться с ним рядом. И решил, что лучше в преисподнюю сразу, чем Богу глаза мозолить. Сложно жить, зная, что сам Создатель Всего ненавидит тебя, считает тебя ничтожеством…

Тайлер смотрел на меня долго и пристально, потом сказал, откинув голову и глядя в небо:

– Вера должна помогать людям выживать.