Аспид

 – Хотите объяснений? Тогда вот они: она переживает за наши никчемные жизни и мечтает закончить войну между нашими семьями. Умоляет не мстить за Дженнифер и… – он кашлянул, – …жертвует слишком многим, лишь бы удержать меня от мести. Наивно? Пожалуй. Но уже хотя бы за это она не заслуживает всей этой грязи, льющейся из ваших ртов.

В полной тишине Дэмиен разогрел еду, сварил нам по чашке кофе, потом взял за руку и увел из гостиной.

* * *Мы позавтракали, сидя на веранде, в тени старого дерева. Аппетит не появился, но мне нужно было поесть. Дэмиен сказал, что мой отец прибудет вечером, и у меня руки дрожали от волнения за то, как все сложится. Боже, пусть он лучше сразу поклянется Дэмиену, что не причастен к смерти Дженнифер. Пусть они поговорят и придут хоть к какому-то решению. Пусть Дэмиен поймет, что мстить нужно не МакАлистерам, а кому-то другому…"

"Говорить не хотелось. После всего услышанного в гостиной на душе скребли кошки. Впрочем, какая разница, что думают обо мне Стаффорды. Даже если они считают меня шлюхой, то Земля от этого не сойдет со своей оси и не полетит в тартарары. А грязные шуточки я как-нибудь переживу. В конце концов, оскорбления – не рак, от них не умирают.

– О чем ты думаешь? – спросил Дэмиен.

– О том, что меня совершенно не заботит, что думает обо мне твоя родня. Их уважение – это такая вещь, без которой я совершенно спокойно проживу.

– Мне жаль, что ты услышала все это.

– Ерунда. Слова – это ерунда. Куда лучше, чем удары в лицо. Хотя, наверно, и удары – сущая мелочь по сравнению с тем, что нас всех ждет. Ты когда-нибудь пробовал землю?

– Не доводилось.

– Ничего, когда мы умрем, она будет у нас во рту. Полный рот земли вместе с червями. – Я посмотрела на Дэмиена, а он на меня. – Ни еды не будет, ни кофе, ни поцелуев, ни песен, которые вертятся на кончике языка, ни ругательств, ничего – лишь во рту одна земля. И в легких она же. И сами мы станем землей, густой и жирной…

Дэмиен молчал пару минут, скрестив на груди руки и глядя вдаль. Туда, где небо касалось верхушек соснового леса. Синева отражалась в его глазах, челюсти были сомкнуты, словно его мысли причиняли ему боль. Потом он сказал, хрипло и запинаясь:

– Мы с Дженнифер поссорились перед ее исчезновением, наговорили друг другу ужасных вещей. И теперь меня убивает мысль, что я больше не смогу взять свои слова обратно…

– Не думай об этом, все люди иногда ссорятся, – сказала я.

– Мы ссорились постоянно.

– Почему?

– Она боялась вражды между нами и МакАлистерами, боялась смерти, умереть молодой. Уговаривала меня бросить все и уехать куда-нибудь подальше отсюда. Еще этот хоспис, в котором она работала волонтером, – там люди умирали от заболеваний крови и всего прочего. Она была сама не своя, когда приходила оттуда.