Атака по правилам

— И у тебя неприятности?

— Да, — признался нав, разглядывая ползущего по травинке жука. — Ты не помнишь чего-нибудь подозрительного, случившегося в то время? Необычного? Особенно в последние недели перед Вторжением, когда я почти перестал бывать в доме?

Колдунья задумалась:

— Вроде нет, хотя… — Сусанна подняла голову: — Там недалеко, милях в двадцати, стояла Забытая пустынь.

— С христианскими отшельниками.

— Незадолго перед Вторжением я стала часто встречать монахов оттуда. Я еще подумала, что челы тоже предвидят неприятности.

— А около дома ты их видела?

— Несколько раз.

— Они пытались говорить с тобой, что-то узнать?

— Нет, они просто стали часто попадаться на глаза.

— На твои прекрасные глаза…

Значит, Забытая пустынь? Это уже след, слабый, но все-таки след.

* * *Южный Форт, штаб-квартира семьи Красные Шапки.

Москва, Бутово,

28 сентября, четверг, 16:19

Бар «Средство от Перхоти» размещался непосредственно в Южном Форте, штаб-квартире Красных Шапок, и был любимейшим местом развлечения членов этой семьи. А поскольку употребление алкоголя было для красноголовых коротышек не отдыхом, а жизненной необходимостью, единственным способом поддержания работы мозга, то бар «Средство от Перхоти» никогда не закрывался, гостеприимно приглашая на оргию в любое время дня и ночи.

По этой же причине в баре никогда не убирались, и удушливый запах, стоящий с момента открытия, легко сбивал дыхание у неподготовленного гостя. Если бы в семью Красных Шапок не входил клан Гниличей, то именно «Средство от Перхоти» можно было бы смело назвать самым зловонным местом Южного Форта. Но из левого крыла штаб-квартиры Красных Шапок, где располагались казармы Гниличей, воняло еще хуже.

Еще одной достопримечательностью «Средства от Перхоти» была песня, гремевшая в баре и днем, и ночью.

Я мог бы выпить море,Я мог бы стать другим…Убойный хит «Смысловых Галлюцинаций» как нельзя лучше подходил для заведения и вот уже полгода исполнялся в нем примерно каждые двенадцать минут. Хором.

Вечно молодым,Вечно пьяным…"

"Ходили слухи, что Красные Шапки требовали назначить хит гимном семьи, но вождь нации пока сохранял верность старой песенке, написанной еще в Западных Лесах. Ее примитивный маршевый ритм, с одной стороны, был любезен слуху не страдающих музыкальностью дикарей, наполняя их сердца ощущением величия и гордости, а с другой стороны, позволял легко трансформировать текст, исходя из веления времени.

Слова гимна Красные Шапки перекраивали раз в несколько лет, и последняя редакция начиналась словами:

Семья благородная наша большая,Нам фюрер великий всем путь озарил…— Времена сейчас пустые, как желудок Спящего, — уныло констатировал уйбуй Удавка, горестно разглядывая полупустую бутылку виски.