Авантюристка Кейт

Но до нас окружающим людям пока не было никакого дела, всё их внимание было сосредоточено совершенно в другом направлении и на другом объекте.

В центре круглой большой площади установили деревянный помост с гильотиной. Впервые в жизни видела это орудие убийства. От закравшегося ужаса чуть тряхнуло. Но я быстро взяла себя в руки, и, загнав свои страхи куда подальше, хотела было шагнуть вперёд, чтобы встать в первый ряд, но не тут-то было: такой плотный поток людей и шанса не давал проскользнуть. На вопросительный взгляд Говарда, подвигала бровями и, спрятав руки в полах своего тонкого плаща, вызвала молнии на кончиках пальцев.

- Ай! Ой! - зашипели люди, чуть сдвигаясь в сторону и давая мне пройти.

- Джек! Ты ущипнул меня, наглец! - вскричала женщина, получившая маленький укус молнии, - гад такой! Я всё мужу расскажу! Давно за мной ухлёстываешь!

Тихо посмеиваясь, я в итоге всё же оказалась в первых рядах, Говард - умница, ни на шаг от меня не отставал.

Получив парочку удивлённых взглядов людей, стоявших по соседству, я сосредоточилась на том, что происходило практически перед моим носом."

"На помост ступил дородный священник в чёрной до пят сутане, на его шее висела увесистая цепь с крестом, что ""величественно возлежал"" на широкой груди мужчины.

Пройдя к краю так, чтобы его было хорошо видно, замер на мгновение, окидывая замолчавшую толпу строгим взором, после чего неспеша заговорил:

- Сегодня будет совершена казнь над нечестивицами, поправшими заповеди Всевышнего нашего, преступившие его законы. Травница Мэри и её дочь Ирен своим чёрным колдовством варили зелья любви... - народ ахнул, потрясённый, - и продавали всем, кто к ним приходил за помощью приворожить чужого мужа, отравить неугодного соседа или торгового партнёра, - священник наслаждался реакцией толпы, послышались крики, полные ненависти, кто-то даже попытался вцепиться в идущих мимо ""ведьм"" в волосы, но охрана была начеку и не допустила их до осуждённых.

- Мерой наказания за столь мерзкие преступления: отсечение головы...

Он говорил, но я его уже не особо слушала, я смотрела на женщин, шедших по живому коридору, образованному людьми. Обе держались явно из последних сил, но, тем не менее, головы их были гордо приподняты, взгляды сосредоточенны и спокойны; они словно не слышали беснующуюся вокруг толпу.

В них плевали, кидали какие-то овощи и комья грязи, но они и бровью не повели. Но я заметила, с каким трудом им даётся это показное равнодушие.

Кто прав, кто виноват? Для меня ответ был очевиден. Я не могла позволить отрубить головы этим двум молодым, прекрасным женщинам. Одной из которых было всего лет тринадцать. Даже если они и варили все эти зелья, то уж точно не от сытой жизни.

- Говард, - шепнула я парню, поднимая платок выше, чтобы скрыть половину лица.