Балтийское небо

За боем советских истребителей с «Фокке-Вульфами» следил весь фронт. На командном пункте полка узнали, что Татаренко сбил «Фокке-Вульф», через минуту после того, как это случилось. Знали тут уже и о дальнейшей судьбе немецкого самолета.

— Выпрямиться ему кое-как удалось, — рассказал Проскуряков, — но управление у него было не в порядке. И пошел он не туда, куда хотел, а куда ему удавалось идти. Вышел он на берег Ладожского озера как раз в том месте, где теперь проходит наш передний край. Повернуть направо, к своим, он не мог, а пошел дальше и сел на лед. От нас метров четыреста и от немцев метров четыреста…

— А что же летчик? — спросил Татаренко.

— Летчик бросился на лед и по льду уполз к своим.

— Чёрт с ним, с летчиком, — сказал инженер полка, молча слушавший весь этот разговор. — Нам бы самолет раздобыть…

Все техники в полку относились к «Фокке-Вульфам» с не меньшим любопытством, чем летчики. Им не терпелось узнать, что нового придумали немцы, как ответила немецкая конструкторская мысль на появление новых советских истребителей. Каждый из них понимал, что здесь речь идет о соревновании, малейший успех или неуспех в котором имеет громадное значение для всего дальнейшего хода войны. Четверых летчиков, повидавших «Фокке-Вульфы» собственными глазами, они забрасывали множеством вопросов. Но что летчики могли им ответить?

— Да, скоростенка у него недурна, — говорил Карякин. — Однако от нас не ушел.

— Да, вооружение у него, наверно, сильное, — соглашался Рябушкин. — А впрочем, кто его знает — в нас он не попал.

— Да, маневренность у него есть, — подтвердил Татаренко. — Наш-то, пожалуй, маневреннее.

— Мотор у него, по видимому, воздушного охлаждения, — пояснял Костин. Не знаю, преимущество это или недостаток…

Все эти ответы, поневоле неточные, основанные на случайных впечатлениях, не могли удовлетворить техников: им хотелось точного знания. И инженер полка Федоров убеждал Проскурякова, что нужно завладеть сбитым «Фокке-Вульфом» и привезти его в полк.

— Он сбит летчиками нашего полка, и мы имеем на это право, — говорил инженер.

Тарараксин каждые двадцать минут справлялся по телефону о судьбе «Фокке-Вульфа». «Фокке-Вульф» продолжал лежать всё там же, на льду. Немцы предприняли несколько попыток завладеть им, но всякий раз, когда они спускались с берега на лед, наши бойцы прогоняли их сильным огнем. Но и наших бойцов немцы не подпускали к самолету, держа весь этот край озера под обстрелом. Хуже всего было то, что немцы стреляли по самолету даже тогда, когда никто не пытался к нему приблизиться. Потеряв надежду им завладеть, они теперь старались разрушить его, чтобы он не достался никому."

"— Надо спешить, пока в него не угодил снаряд, — убеждал инженер Проскурякова.