Бальзам Авиценны

Человеку свойственно быстро забывать плохое, иначе ему слишком трудно жилось бы на свете.

– Как ты хотел уйти? – неожиданно спросил Нафтулла и показал на дальний бархан: на его гребне, словно вырезанный из черной бумаги, застыл силуэт всадника. Несколько мгновений он оставался неподвижен, будто специально позировал, а потом исчез.

Прокофий Рогожин застыл с поднесенным ко рту куском. Бессмертный недобро прищурился. Самсонов помрачнел, а унтер Епифанов хотел пустить крепкое словцо, но сдержался и только крякнул. Федор Андреевич пристально поглядел в черные равнодушные глаза Нафтуллы:

– Ты можешь вывести нас отсюда? Я хорошо заплачу тебе за услуги.

Купец отвел взгляд и пожал плечами, как бы выражая сожаление, что вынужден объяснять прописные истины:"

"– Мне не нужна твой Денис-бала. Мне нужна через горы, к пушту.

«Он идет в Афганистан? – удивился Кутергин. – И хивинцы его не пугают? Почему?»

– Ты не боишься этих? – Он кивнул в сторону песков. – Они ведь могут и тебя повести с веревкой на шее.

– Меня? – искренне удивился Нафтулла. – Меня нет!

– Почему? – не отставал капитан.

Нафтулла опять пожал плечами и отвернулся: он явно не желал продолжать разговор на эту тему и заставить его говорить можно было только силой, угрозами или хитростью. Но кто знает, чего боится этот азиат и как его перехитрить? А силу капитан применять не хотел, опасаясь потерять пусть и ненадежного, но все же союзника.

– Слушай, Нафтулка! – угрожающе начал урядник, но Федор Андреевич дал знак ему замолчать. Бессмертный обиженно поджал губы и, поглаживая ствол винтовки, выразительно поглядел на купца, как бы случайно направив дуло ему в живот.

– Скоро здесь пройдет караван, – ни к кому не обращаясь, тихо сообщил Нафтулла. – Я уйду с ним к перевалам.

– Караван? – оживился Федор Андреевич. – Откуда знаешь? Далеко он отсюда?

– Несколько фарсангов.

Капитан едва сумел скрыть досаду: несколько фарсангов – это все и ничего! На Востоке издревле существовала своя мера пути – фарсанг, в корне отличавшаяся от европейских верст, милей и лье. Если в Европе измеряли расстояние, то люди Востока измеряли количество энергии, затраченной на его преодоление.

Поэтому одно и то же расстояние в горах и на равнине имело разное выражение в фарсангах. И каждый караван-баши или мукавим, старшие в караванах, имели собственное представление о фарсанге. Попробуй тут разобрать, когда придет караван? Для азиатов время вообще имело относительное значение: какая разница, днем раньше или днем позже?

– Когда он будет здесь? – продолжал расспросы Федор Андреевич.

– Сегодня. – Нафтулла загадочно улыбнулся.