Бальзам Авиценны

– Никак Савельев? – моргая воспаленными глазами, прохрипел урядник.

– Хде? – Самсонов приложил ладонь козырьком ко лбу. – Точно, его кобыла! Глянь, пятно на крупе. Эгей!

Он привстал на стременах, сорвал с головы папаху и начал размахивать ею, пытаясь кричать, однако из пересохшего горла вырвался только сиплый стон. И все-таки их заметили.

Меньше чем через час они сидели на кошме перед хорунжим и пили казавшуюся сладкой воду, не имея сил оторваться от нее и сказать хоть слово. Матвей Иванович нервно теребил сивую бороду на почерневшем лице и ждал, пока страдальцы утолят жажду.

Наконец, он не выдержал:

– Где Федор Андреевич? Живой?

Бессмертный с трудом оторвался от пиалы с водой и поднял на Денисова слезящиеся глаза:

– Живой… Вот, передал. – Он выташил из-за пазухи сверточек, перетянутый тонкой цепочкой, и подал хорунжему. – Письмо там.

– Сам-то он где?

– С караваном к афганцам пошел, – тяжело вздохнул Аким.

– Ошалел, что ли? – вскинулся Матвей Иванович. – Какой еще караван? Зачем пошел? Не могли удержать?

– Нафтулка тама крутился. – Урядник сокрушенно опустил голову, успевшую зарасти волосами за время скитаний.

 – Небось, он его и подбил. Капитан сказал, что хочет достать подарок слепого старика: карта ему нужна! А нам приказал до тебя подаваться.

– Черт знает что! – Денисов с остервенением рванул цепочку, ее звенья лопнули под сильными пальцами, и на кошму посыпались драгоценные камни, радужными искрами вспыхивая в солнечном свете. Хорунжий обалдело уставился на них, потом собрал в кучку и пробежал глазами каракули на шелке.

– В догон бы за ним? – робко предложил Епифанов."

"– Поздно. – Матвей Иванович смял лоскут шелка и зажал его в кулаке.

 – Караван, думаю, уже к перевалам дотянулся. Не достанем мы их! Молиться теперь остается за раба Божия Федора…

Федор Андреевич наблюдал, как азиаты прилаживали поклажу на верблюдов, собираясь вновь идти в пустыню, всякий раз менявшуюся от постоянного жгучего дыхания ветра-гармсиля. Его название он узнал от Нафтуллы: после ухода русских тот постоянно вертелся около капитана, ни на минуту не оставляя его одного.

– Мы пойдем там, где нет вода, – полуприкрыв глаза, вещал купец. – Курды гонят овец через перевалы, а красные волки пьют овечью кровь, потому что нет вода.

Погонщики сноровисто приторачивали неперетирающейся шерстяной веревкой бочонки с водой по обеим сторонам верблюжьего горба. Бочонки – особенной формы: плоские и продолговатые, сделанные из легких и прочных, как сталь, тутовых дощечек. Движения рук азиатов – легкие и точные: стоит только одному узлу веревки ослабнуть в долгой дороге, как произойдет страшная беда, и кому-то придется заплатить жизнью за небрежность.