Бальзам Авиценны

Пространство между потолками комнат и чердачным перекрытием было настолько мало, что Мунна не мог даже поднять голову: извиваясь ужом, он втиснулся на узенький карниз, поддерживавший решетку с расписными стеклами плафонов, и затаился, весь обратившись в слух…

Господина Мирадора проводили в библиотеку, где его ждал хозяин дома – пожилой, но еще сохранявший военную выправку человек, с аккуратно подстриженной бородкой и усами на загорелом лице.

– Рад видеть вас, брат! – Он усадил гостя в кресло и предложил прохладительные напитки. – Вы прямо с корабля?

– Да. – Мирадор подал ему конверт.

Хозяин вскрыл его и внимательно прочел письмо. Потом поднес бумагу к пламени горевшей на столе свечи, поджег послание и бросил в огромную морскую раковину.

– Хотелось бы обсудить некоторые детали, – заметил он.

– Нас могут подслушать, – остановил его гость.

– Кто? Слуги проверены, и большинство из них не понимают английского, а чужих в доме нет. Кроме того, моим индусам строжайше запрещено даже приближаться к дверям библиотеки.

– Хорошо, – нехотя согласился Мирадор. – Но прежде проверьте, нет ли кого под дверями, и притворите окна.

Выполнив его просьбу, хозяин сел напротив гостя и начал обсуждать с ним предстоящие дела. Закончив, он предложил:

– Отдохните у меня несколько дней. У вас нездоровый вид после морского перехода.

– Измучили жара и качка, – признался Мирадор. – С удовольствием проведу в вашем гостеприимном доме один день. Больше не могу, меня ждет корабль…"

"Выбирался Мунна тем же путем: пятясь как рак, он дополз до потайного лаза, высунул в него голову и чутко прислушался, нет ли кого поблизости. Убедившись, что все тихо, юноша влез на балку, прополз по ней до входа на чердак, спрыгнул и спустился по лестнице черного хода.

Оказавшись на улице, индус набрал охапку дров и потащил ее на кухню. Вскоре туда заглянул мальчик-слуга.

– Я слышал, – сказал ему Мунна.

Мальчик понимающе кивнул и убежал. Через несколько минут он передал слова истопника мажордому.

Повара трудились до позднего вечера – сахиб хотел угостить гостя на славу, а еше нужно было многое приготовить для завтрака, поэтому Мунна освободился только к полуночи. Он вымылся в деревянном корыте и отправился в дальний уголок сада.

Там, среди зарослей кустов, его ждал седобородый мажордом.

– Я слышал, – сказал ему Мунна. – Они долго говорили, и хозяин читал письмо, но я прочесть его не мог. Знаю одно: одному из Великих Хранителей грозит большая опасность.

Наклонившись к уху мажордома, Мунна зашептал. Слушая его, пожилой индус горестно вздыхал и нервно теребил бороду.

– Ты должен идти, – решил он и поставил на лоб юноши тилак – знак благословения. – Помни, в твоих руках жизнь Великого Хранителя!

– Я пойду, – заверил Мунна.