Бальзам Авиценны

Может быть, скамья специально предназначалась именно для любовных утех, а не для массажа? Они прекрасно обходились без слов, говоря на языке любви, жрицами которой были прекрасные банщицы, не знавшие жеманного стыда европейских женщин и не ведавшие никаких запретов в искусстве дарить наслаждения. Потом снова в бассейн и на мраморную скамью…"

"Наконец, полного сладкой неги Федора Андреевича завернули в тончайшие одежды, чем-то напоминавшие тоги римских сенаторов, и на руках отнесли в смежное помещение, усадив перед роскошным столом: диковинные фрукты и замысловатые блюда источали дразнящий ноздри аромат, стояли ныеокогорлые кувшины с шербетами и странной формы графины с незнакомыми, но ятю хмельными напитками.

Манили аппетитной румяной корочкой жареные птицы, обсыпанные молотыми ооехами синеватой белизной сиял отварной рис, а с ним откровенно соперничали куски фаршированной овощами рыбы Русского начали угощать, как самого дорогого и желанного гостя. Девушки подносили ему блюдо за блюдом и подливали в кубок напитки. Помня о чаше, поданной прекрасной незнакомкой, капитан предпочитал воду, но от закусок и горячих блюд не отказывался. Комната, где происходило пиршество, не имела ни одного окна: скорее всего она располагалась под землей, в нижних этажах храма. Но какого храма и где он – в заброшенном городе, или, пока Кутергин спал, его переправили в иное место? Расспрашивать жриц любви явно бессмысленное занятие: даже если они знают арабский, все равно ничего не ответят. Капитан не обольщался – наверняка девушки выполняли приказ более высокопоставленных жрецов, но надо признать, делали это с душой. Глупо верить, что он сразу так пришелся им по сердцу, что они моментально потеряли голову и стыд.

Ладно, сейчас стоило подумать о другом – предпринимать ли попытки вырваться отсюда? Пока ему ничего не угрожало, с ним обращались, как с магараджей, а о грязном халате и рваных сапогах нечего жалеть. Жалко потерянного времени! Где Али-Реза, где сейчас его отец, старый слепой шейх Мансур-Халим, где бегут кони вольных всадников Желтого человека, увозящего шкатулку с костяной картой, старинную книгу и сумку с записями капитана русского Генерального штаба? Ах, время, время! Оно уходило безвозвратно, и никто не в силах его вернуть, даже сказочные восточные кудесники: где им тягаться с великим и всемогущим Временем! Есть ли что-либо сильнее его в необозримой Вселенной? Ведь оно – Божий молот, разбивающий в прах все и вся.