Бальзам Авиценны

– Слава Создателю, здесь не Турин, – усмехнулся да Эсти. – Убрать со сцены самого опасного врага – это великое благо. Из ваших слов я понял: Мирт опаснее всех.

– Думаю, так, – согласился капитан.

– Одного убили, другой отправится в тюрьму. – Маркиз вновь поднял трубу. – Так и будем щелкать их по одному.

– Они могут уехать!

– Уехать? – Синьор Лоренцо искренне рассмеялся. – Не беспокойтесь, из Модены их не выпустят! Когда они в этом убедятся, то начнут искать другие пути, а мы подставим им своего человека.

– Лишь бы не грозила опасность жизни шейха Мансура, – вздохнул Кутергин и предложил: – Как стемнеет, я хочу подплыть на лодке к обрыву, взобраться наверх и попытаться проникнуть в дом: надо убедиться, что нас не направили по ложному следу и шейх действительно здесь.

Может быть, удастся выкрасть его?

Он чуть не добавил, что крайне интересно также узнать, где старинная шкатулка с костяной картой, рукописная книга и сумка с его бумагами. Однако предпочел промолчать. Маркиз внимательно выслушал его, потом одним движением сложил подзорную трубу и резко сказал:

– Я не сторонник безумных авантюр! Не обижайтесь, капитан! Нам дорога ваша жизнь, а там запросто можно сломать шею или получить пулю из окна.

Они выбрали дом со знанием дела. Вы же сами отговорили меня от штурма, и я признал вашу правоту. Согласитесь и вы со мной.

– Я достаточно полазил по горам, не имея даже веревки, – возразил Федор Андреевич. – Разве можно сравнить этот обрыв с заснеженными вершинами Кавказа или Афганистана?

– Там другие горы, – не сдавался маркиз. – Поглядите внимательно: обрыв выветрился, подмыт водой и разрушается. Еще несколько лет – и дом сползет в реку.

Слишком велик риск сорваться."

"Они заспорили. Кутергин горячо отстаивал свое, а да Эсти находил все новые и новые контраргументы, пытаясь отговорить капитана от его затеи. Неожиданно в комнату вошла Лючия, сжимая побелевшими пальцами подзорную трубу: она наблюдала за домом из другой комнаты.

– Я видела отца! – Щеки девушки горели лихорадочным румянцем.

– Успокойся, дитя мое. – Синьор Лоренцо ласково погладил ее по голове, как ребенка, и усадил в кресло. – Тебе просто показалось.

– Да нет же, нет! Он стоял у окна на третьем этаже, вон там!

Мужчины быстро раздвинули подзорные трубы, но ничего не увидели, кроме решетки на окне и тени за ней.

Однако Лючия продолжала настаивать, что видела, как шейх подходил к окну. Может быть, Мансур-Халим стоял у окна как раз в тот момент, когда маркиз и капитан увлеченно спорили?

– За последние месяцы я участвовал во многих безумных авантюрах. Еще одна ничего не изменит, – продолжая прерванный разговор, сказал Кутергин.

– Любая из них могла закончиться плачевно, – напомнил маркиз.