Бальзам Авиценны

Нотариус бережно спрятал конверты во внутренний карман сюртука и, наклонившись к Мирадору, понизил голос:

– Ты можешь мне сказать, чего он хочет на этот раз?

Гость взял Фиша за ухо, притянул его голову к своим губам и шепнул несколько слов."

"– Мой Бог! – отшатнулся правовед. – Определенно, кто-то из нас выжил из ума!

– Тс-с-с! – Мирадор приложил палец к губам. – Допивай вино и пошли. Надеюсь, ты можешь оставить свою контору?

– С превеликим удовольствием. – Эммануэль допил вино, взял трость и шляпу. – Куда мы отправимся?

– В какое-нибудь кафе.

– Лучше в ресторан, – немедленно предложил Фиш. – Там есть отдельные кабинеты.

– Отлично, – согласился Мирадор. – Там я и введу тебя в курс дела…

Из форта выступили затемно, рассчитывая до наступления знойного пекла пройти как можно большее расстояние. Заспанный отец Иоанн на скорую руку отслужил напутственный молебен. Тонкими, невесомыми струями плыл синий дымок росного ладана, смешиваясь с терпкими ароматами дикой степи. Заскрипели тяжелые ворота укрепления, и через них потекла в предрассветный сумрак жидкая цепочка хмурых, невыспавшихся казаков За ними пропылила пароконная повозка с геодезическим имуществом. На ее козлах сидели Епифанов и Рогожин.

Последними выехали на казачьих лошадях Денисов, фон Требин и Кутергин. Рядом с ними шел комендант Тученков, решивший проводить уходивших в неведомое.

– Ну, с Богом! – Он поочередно обнял спешившихся офицеров, царапая их небритой щекой. Ненадолго задержал в своей ладони руку Федора Андреевича и глухо сказал: – Берегите себя, голубчик. Знаете, береженого и Бог бережет. Ладно, езжайте, а мы тут вас ждать станем. Да Денисова-то слушайте, он худого не присоветует!

Услышав совет коменданта, хорунжий только весело оскалился и одним махом взлетел в седло. Поправил ремень шашки, разобрал поводья и нарочито грубовато пробасил:

– Долгие проводы – лишние слезы. Здоровьица вам, Петр Петрович!

Немного отъехав, Кутергин не выдержал и оглянулся – к воротам форта, светлея непокрытой седой головой, четко, как на параде, вышагивал комендант Тученков.

– Пошли, пошли! – Денисов слегка хлестнул плетью коней фон Требина и капитана. Резвые лошади сразу рванули рысью, нагоняя успевших уйти чуть не на версту казаков и повозку. – Не оглядывайся, капитан, не то путя не будет! – Хорунжий подмигнул и лихо сдвинул лохматую папаху набок.

Где-то среди растянувшихся по еще сумрачной степи всадников вдруг словно сама собой возникла песня. Казаки пели протяжно, слаженно, оттеняя каждое слово верно взятой нотой. Федор Андреевич поразился, что так могут петь люди, никогда не учившиеся музыке.

Соловей кукушку уговаривал-да,Полетим, кукушка, в теплые края-да.