Барон

Зэо протянул окровавленный нож Афре, но она так и не смогла ничего сделать. Взяв нож, она сразу побледнела, и он выпал из ее трясущихся рук. Зэо пришлось заканчивать это грязное дело. И на этот раз он не растерялся и сделал все с одного удара. Все оказались перепачканы в крови, а Афра в конце еще и переблевалась, как ни старалась сдержаться. Убитого засунули в медицинский мешок, девчонок отправили спать, а сами приступили к обстоятельной беседе с тем самым Хипом.

Зэо притащил пластиковый стул, куда бандита и водрузили, сняв наручники, а, чтобы жизнь не показалась раем, пристегнули к стулу ноги, а рядом появился дрон с резаком.

Злые, все в крови, да еще и дрон, короче, мужик прочувствовал свое не самое лучшее положение в этой жизни. Размашистый удар рифленого ботинка Михи в грудь настроил Хипа на нужную волну восприятия.

– Значит так, Хип, – начал Миха, – ты ведь Хип?

Тот кивнул.

– Ты сейчас нам даешь весь расклад, что и как у вас там в банде и вокруг, а уж мы потом подумаем, что нам с тобой делать. Усек? И давай без принуждения! Ну что ж, тогда начинай.

Говорил Хип долго. Говорил три часа, его никто не перебивал, лишь иногда Миха задавал наводящие вопросы.

Мужику было что рассказать, ведь он провел на «дне» двадцать пять лет!"

"Хип Роши был выходцем из бедной многодетной семьи фермеров. Когда ему исполнилось пятнадцать, его продали. Да, просто взяли и продали, семье нужны были кредиты, и его продали, и это было в порядке вещей. И продали его отряду «свободных охотников», где он мыл, скреб, чистил, стирал, да что он только ни делал. Но был всегда сыт и одет, жил в кибитке на четырех колесах, запряженной двумя похожими на волов животными, именуемыми ярги.

Через пять лет попал на станцию, где продолжил свое существование как чернорабочий. Проходили месяцы, годы. Хип взрослел, набирался опыта, а бойцы отряда гибли, появлялись другие. Пришло время и Хипу стать боевиком. Сколько они ограбили, скольких убили, сколько рядом с ним погибло таких же боевиков, он не считал и не запоминал. Это была его жизнь, которую он ценил, пусть и простая, так считал он, как и все, кто состоял в банде. Другую жизнь он видел лишь со стороны, да и только. Хип дорос до бригадира, получив под своё начало шестерых бойцов, которых сам учил и гонял, а за годы наблюдений он много чего видел. В каждой заварухе берег своих бойцов любыми путями. Да, они получали ранения, но никто не погиб. Проходили годы, а бригада Хипа существовала. И за это своего бригадира парни уважали, и за это они готовы были порвать глотку любому.

Тогда, когда Хип еще был молод, он и прошел проверку индекса интеллекта, и он оказался выше восьмидесяти единиц, с тех самых пор он и носил коммуникатор.