Бедовый 3. Княжий человек

Надо лишь придумать, как сделать все тонко и изящно. Проблема в том, что про тонко и изящно — это было не ко мне.

Света, в отличие от своего супруга, не сняла полностью крутой ресторан. Лишь забронировала столик на веранде, где уже сидела рядом с пузатым мужчиной самых преклонных лет.

Я немного поразмышлял, думая сначала попросить черта подождать за другим столиком. Но после изменил решение. Что-то внутри меня говорило, что Митьку надо взять. А в последнее время я доверял внутреннему голосу. Потому решил эпатировать.

К столику Светланы мы явились в полном составе: молодой некрасивый человек в джинсах и кроссовках, косящий правым глазом подросток с наушником в ухе и бес. Хорошо, что последний был спрятан в портсигаре. Потому что, судя по возмущенному взгляду толстого старичка, ему хватило и начального дуэта.

Зато Светлана справилась с удивлением, пристально рассматривая Митьку, а после обратилась к старичку.

— Леопольд Валерьевич, это Матвей. Я вам про него рассказывала."

"— Здравствуйте, — чуть наклонился мужчина вперед и протянул руку.

Которую я с определенным запозданием все же пожал. Рубежники и нечисть четко вбили мне в голову, что касаться чужих ладоней не только негигиенично, но порой даже опасно для жизни.

А сам, тем временем, рассматривал этого самого Леопольда Валерьевича. Было видно, что денег у него не просто много — очень много. Золотые часы, дорогой костюм, запонки с камушками. Вообще, кто носит запонки? Попаданцы из девятнадцатого века в наш?

Однако все выглядело как-то неряшливо. Костюм висел мешком, на плечах лежали хлопья перхоти, очки заляпаны отпечатками пальцев. И это не потому, что когда пришли большие деньги Леопольд Валерьевич решил, что мир должен принимать его таким, какой он есть. Держу пари, он и раньше не особо следил за собой. Просто повезло разбогатеть.

С другой стороны, я не дерматолог его перхотью заниматься. Если он ее не замечает, ему же хуже. Вот Светлана сидела рядом со стариком без всякой брезгливости. Либо воспитана великолепно, либо понимает масштаб личности.

Я же скрестил пальцы в замок перед собой и представил себя в роли участкового врача.

— Ну, на что жалуетесь?

Было видно, что старичку неудобно. То ли передо мной, то ли перед Светланой, то ли перед всеми сразу. Поэтому госпожа Рыкалова взяла инициативу в свои руки.

— Леопольду Валерьевичу сложно об этом говорить. Он не до конца… верит в происходящее.

— Понимаете, молодой человек, я рос в Советском Союзе. Марксистско-ленинская философия, научный коммунизм, политическая экономика, атеизм. В моей жизни не было места мистике. И даже когда Светочка сказала, что у моей проблемы должно быть иное решение, я сомневался. Да и вы, честно сказать, не производите впечатление серьезного специалиста.