Бедовый. Рубежник

Рисовался. Цену себе набивал. Григорий говорил, что черти издавна лешачих на дух не переваривают. И нахождение подобной нечисти у Большака, как кость в горле. Что тому причиной, бес объяснить не мог.

— Деньги тебе дам, — я вытащил пять заготовленных монет.

Причем, не Ингиных, а тех, что по наследству достались. Григорий сказал, что черти все же нечисть русская. И деньги предпочитают такие же. При виде лунного серебра Большак разве что на ноги не вскочил. Оно и понятно, чертям волшебные деньги редко перепадали. Они обычно пьяных чужан обирали, а у тех какое серебро?

— Пять таких сейчас и пять таких же, как только дело сделаю, — сказал я.

— Идет! — чуть ли не заорал Большак.

Ну да, он же все-таки черт, пусть старый и опытный. Значит, тоже искушению поддается. Может, не тем я занимаюсь? Не рубежником мне надо было быть, а к чертями прибиться?

— Сначала по рукам хлопнем, — сказал я. — Ты мне всю правду без утайки, да скажешь так, чтобы делом или бездействием вреда не нанести, в ловушку не загнать.

— И ты чтобы после не обманул, рубежников на нас не натравил.

Мы попрепирались еще с минуту, составляя «устный договор», а затем скрепили его рукопожатием. «Чин по чину» — как шепнул мне Григорий.

— Зовут-то тебя, как?

— Матвей.

— Редкое имя среди рубежников. Я Семен. Хотя раньше звали Симеон. Говори, рубежник, на что тебе лешачиха?

— Челове… чужанский ребенок у нее. Вместо него подменыша подсунула, а себе его забрала.

— В своем праве, — с легким вздохом сказал Большак. — А ты не боишься против нее выступать? Понимаешь, кто за ней стоит? Какая-никакая, а родня ему.

— Если каждую нечисть бояться, то нужно дома сидеть. Кто за ней стоит знаю. Вот только не прав ты. Лешему лешачиха не родня.

— В этом сам разбираться будешь. Но придет ко мне леший, я тебя знать не знаю, видеть не видел. Сами разбирайтесь.

— Забились. Так что там про ребенка?

— Да видел я этого пацана. Малехонький совсем, жалко, загубит. У нас бы послужил.

— Послужил? — не понял я.

Большак поежился. В другой ситуации не сказал бы ничего, но теперь мы договор заключили. И если информация касается лешачихи, он обязан ее рассказать.

— Бывает, что дитев, которые без надсмотру, к себе забираем. Кого за плату лешему в ученики отдадим, кого водяному, для прислуживания. Иной раз, когда настолько дитенок без царя в голове, себе оставляем. Эй, Черноух, сучий сын, поди сюда.

К костру выбрался мой недавний знакомый. Робко поводил ушами и уставился на Большака. Мне даже жалко его стало.

— Во, двадцать восемь годков назад подле дороги умыкнули. Такой бестолковый, что никому не сгодился. Себе оставили. Да и тут он…

Большак не договорил, махнул рукой. А Митька, словно того и дожидаясь, вновь растворился во тьме.

— Значит, простые люди могут стать нечистью? — удивился я.