Бедовый. Рубежник

— А ты вон чего удумал. Лешуху убил.

Я стоял, терпеливо выслушивая обвинения. Собственно, довольно справедливые. Все было именно так, как и рассказывал леший. Правда, с небольшими деталями. А терпеливо — потому что не в моем положении было рыпаться и чего-то предъявлять.

— Есть что ответить?

Видимо, по традиции жанра я сейчас должен извиняться и умолять, чтобы он меня не трогал. Так? Всегда любил не оправдывать чужих ожиданий. Вот и теперь не собирался ползать на коленях и выпрашивать оставить меня в живых. Время удивлять лешего.

— Все верно ты сказал, батюшко. Убил. А представься такой случай, еще бы раз так сделал.

Леший заскрипел зубами. Едва ли он показывает, какой у него тут в чаще крутой стоматолог. Скорее ответ ему очень сильно не понравился. Но у меня было еще что сказать по этому поводу.

— Мальчишку твоя лешуха похитила. И если бы не я, так погиб бы он на днях. Температура у него уже. Жара спадать начала, а у него вместо одеяла пожухлая трава.

— В своем праве лешуха была! — сердито сказал леший.

Не знаю, что со мной случилось. Хорошей стратегией поведения сейчас было бы молчать в тряпочку, сокрушаться и надеяться на милость нечисти. Но слова, которые я слышал уже ни раз, стали явным триггером. Меня будто с катушек сорвало. И это хорошо, что сил почти не было. Иначе бы лешему еще и в бубен зарядил.

— В своем праве⁈ Сначала черти простых людей в лес заманивают. Потом лешачиха у них ребенка похищает. А ты подумай, что с родителями будет? Каково им⁈

— Лешуха правильно сделала, честь по чести, — опешил от моего напора собеседник. — Она обменыша вместо ребенка отдала.

— А теперь скажи, хозяин леса, может ли обычный кусок коряги стать человеком? Это лишь обманка. Очередная уловка нечисти. И что с ним будет, когда он все-таки начнет походить на людей? Выпьет силу из родителей досуха? Женится и таких же пустых настрогает? Да только так и останется куском дерева!

Меня несло так, что и КАМАЗ не остановит. Леший даже отступил на шаг, словно действительно боялся за сохранность своей рязанской физиономии. Это при том, что сил по-прежнему не было, а стоял я перед нечистью, чуть покачиваясь. И не из-за ветра или любви к алкоголю. Дунь — упаду и самостоятельно не поднимусь. Однако на напор и желание доказать свою правду это никак не влияло.

— Есть вещи, которые нельзя менять, — сказал леший, но тише, будто делясь со мной сокровенной тайной. — Так установилось что каждый свое право имеет. Черти — над людьми забавиться, лешухи — детишек уводить. Не нами порядки заведены, нам их только исполнять надобно. Пойми, рубежник, ведь у каждой нечисти потребность нерастраченная есть.

— Ты мне батюшко скажи, тебе самому-то по душе такие порядки⁈

Нет, мне точно прилетит такая ответка, что хорошо, если голова на плечах останется.